— Благодарю вас, сир, нет. Боюсь, я еще не готова к появлению на людях. Но я была бы весьма благодарна, если бы моим рыцарям оказали должное гостеприимство. Они служили мне более чем преданно.
Келсон вежливо наклонил голову, ничуть не удивленный тем, что королева отклонила его приглашение.
— Мы будем рады видеть за столом сэра Делри и его людей, матушка. Господа, наш королевский кузен, принц Рори, покажет вам ваши комнаты, они вполне соответствуют вашему рангу. А теперь, если позволите, — продолжил он, обращаясь к Джехане, — я провожу вас в ваши палаты.
— Благодарю вас, сир, но если вы не против, я бы предпочла, чтобы нас проводил Нигель.
Само собой, Келсон был против, но он не собирался строить из себя дурака при таком количестве свидетелей, хотя, конечно, большинство из них знали о том ледяном барьере, что встал между Джеханой и ним самим. Когда Нигель с извиняющимся видом взял королеву под локоть и повел ее вверх по лестнице, а сестра Сесиль смиренно засеменила за ними, Келсон проводил их задумчивым взглядом. Юный Пэйн остался с ним, когда Рори увел рыцарей, а Кардиель увлек к себе молодого священника Амброза.
— Должно быть, она и в самом деле злится на тебя, Келсон, — прошептал Пэйн через мгновение, смущенно глянув на своего притихшего кузена, когда его отец и тетушка исчезли за огромной дверью холла.
Фыркнув, Келсон обнял Пэйна за плечи и грустно покачал головой.
— Боюсь, это так, Пэйн. Боюсь, это действительно так.
— Он выглядит таким повзрослевшим, — тихо сказала Джехана, когда они с Нигелем отошли достаточно далеко от Келсона. — Я и не представляла, что он окажется таким высоким.
Нигель удивленно посмотрел на нее, но не ответил, пока они не миновали группу кланявшихся королеве придворных.
— Ты отсутствовала три года, Джехана, — осторожно сказал он, — Дети растут, видят это их родители или нет. Погоди, пока увидишь Конала… и я не уверен, что ты вообще узнала Рори и Пэйна.
— Их я всегда бы узнала, — возразила Джехана, когда они уже миновали холл и пошли по длинному коридору, ведшему к тому крылу, где должна была разместиться королева. — На них печать Халдейнов. Никто не ошибется, видя детей твоих или Брио-на.
— Может, это и так. Но очутись ты в толпе, тебя бы я не узнал. Что ты с собой сделала, Джехана?
— Не знаю, о чем ты говоришь, — пробормотала она, отводя взгляд и нервно пряча в рукава худые кисти рук. И тут же прибавила шагу.
— Ох, знаешь. Ты выглядишь так, словно жила не в монастыре, а в подземной темнице. Насколько ты похудела?
— Пост полезен для души, — ответила она, вызывающе вскидывая голову. — Но я не ожидаю, что ты это поймешь, учитывая, в каком обществе ты живешь.
Сжав ее локоть, Нигель остановился посреди коридора и повернул Джехану лицом к себе.
— И что же ты хочешь этим сказать?
— Ну, разве они уже не при дворе?
— Кто не при дворе?
— Ты знаешь — Морган и Маклайн, и бог знает кто еще.
Он выглядел настолько изумленным, что она почти поверила в то, что подобная мысль до этого момента ни разу не приходила ему в голову. Джехана осторожно высвободила свою руку из его крепких пальцев и сделала несколько шагов вперед по коридору, жестом подозвав молчаливую Сесиль поближе.
— Если ты покажешь нам, куда идти, мы бы могли наконец отдохнуть, — вежливо сказала королева.
К ее удивлению и облегчению Нигель не стал возвращаться к опасной теме. Вместо того он отвел ее в ее прежние покои, расположенные рядом с внутренним садом. Джехана ожидала, что ей отведут помещения поменьше. На стук Нигеля дверь открыла горничная, и тут же отступила в сторону, скромно присев в реверансе, — но Нигель не стал входить. Когда дверь за Джеханой и ее молчаливой компаньонкой закрылась, королева лишь мельком оглядела маленькую приемную и открытую дверь на солнечную галерею, где расположились придворные дамы; дюжина или около того пар глаз оторвались от вышивок и посмотрели на нее. В следующее мгновение ее уже обнимала Мерауд, жена Нигеля, по цветущим щекам которой ручьями текли радостные слезы.
— Джехана! Слава богу, ты наконец вернулась! Бедняжка, ты, должно быть, умираешь от усталости!
Когда Мерауд обнимала ее, Джехана ощутила ее выпуклый живот — снова ждет ребенка, после такого длинного перерыва! — и тут же ее пронзила острая боль от того, что сама она не сумела родить ни одного ребенка после Келсона. Но тут же она подумала, что это, возможно, и к лучшему, потому что ее проклятая кровь не распространится в следующих поколениях.