Нигелю пришлось слегка наклониться, когда он вслед за Дунканом проходил сквозь занавески, которые Дугал отвел в сторону. Помещение за дверью оказалось плохо освещенным и маленьким — вполовину той комнаты, которую они только что покинули, — и уже переполненная людьми. Арилан и Морган стояли у стен слева и справа, Риченда, в белом, справа от двери у стены, — но внимание Нигеля мгновенно привлек Келсон.
Его племянник… нет, король — король стоял спиной к нему точно в центре комнаты, откинув назад черноволосую голову и свободно опустив руки. Он был в этот момент не просто человеком или Дерини, на его плечах лежало священное бремя королевской власти, такое же явно видимое и ощутимое, как мантия, надетая им в день коронации… хотя он, как и Морган и сам Нигель, снял все лишнее, оставшись в рубашке, бриджах и ботинках, и при нем не было ни оружия, ни других видимых атрибутов его ранга.
Король, похоже, смотрел на покрытое густой резьбой черное распятие, висевшее над алтарем, расположенным у восточной стены — или, может быть, его взор был устремлен на саму стену, — на ней было изображено ночное небо, усеянное сверкающими золотыми звездами, — в них отражался свет шести желтых, медового оттенка свечей. Звезды мерцали в волнах горячего воздуха, поднимавшегося от свечей, воздух наполнял аромат благовоний…
— Встань рядом со мной, дядя, — мягко сказал Келсон, слегка поворачиваясь и протягивая принцу правую руку.
Нигель повиновался без колебаний, взял короля за руку и встал рядом с ним. Дункан прошел с другой стороны от Келсона и приблизился к алтарю, — ему пришлось сделать всего несколько шагов, так мала была часовня, — и тогда Нигель осторожно посмотрел на Моргана, стоявшего у южной стены, прижавшись к ней спиной и сложив руки на груди, — он был так близко, что до него почти что можно было дотянуться. Их взгляды встретились, и Морган слегка наклонил голову, что можно было понять как ободрение, — а затем подчеркнуто перевел глаза на алтарь; Арилан уже присоединился к Дункану, готовя кадило. Нигель тоже стал смотреть туда.
Сначала предстояло оградить часовню, Нигель знал это. Он даже знал немного о самой процедуре наложения защиты. Когда-то давно он видел, как Морган создавал защитный круг, — он помогал Бриону собрать воедино все силы Халдейнов перед битвой у Марлука. Нигелю тогда было девятнадцать, Бриону двадцать пять, а Моргану еще не исполнилось четырнадцати.
Много лет спустя он снова столкнулся с этим — в шатре возле Ллиндрут Медоуз, в ночь перед последней схваткой между Келсоном и Венцитом Торентским. Но тогда он видел лишь самое начало процедуры; в ту ночь он узнал, что Арилан — Дерини. Он мало что запомнил, только черные и белые кубики и руку Арилана, коснувшуюся его лба… и глаза Келсона, смотревшие, казалось, прямо ему в душу.
С тех пор он научился не бояться и не сопротивляться подобным мысленным прикосновениям. Что-то похожее должно было произойти и этой ночью, но он постарался выбросить из головы все лишнее и сосредоточился на двух епископах. Арилан уже начинал: он кадил ладаном на алтарь и на восток, затем повернулся к пространству между Нигелем и Морганом.
Сначала они будут создавать тройной круг. Когда они очутятся в круге, они обратятся за поддержкой к четырем великим архангелам, охраняющим четыре стороны света и управляющим элементами. Дункан уже окропил святой водой Восток и готовился последовать за Ариланом во второй круг. Морган должен очертить третий круг мечом…
Нигель всегда особо выделял юг — первую из четвертей, которой следовало отдавать честь после востока… сейчас Морган ждал, пока Арилан совершит поклон — ведь юг был пространством святого Михаила, которого Нигель знал как покровителя воинов задолго до того, как понял, что Михаил также является Князем Небес в более глубоком, эзотерическом смысле.
Именно к святому Михаилу Нигель обращался с горячей мольбой много лет назад, перед тем, как его брат должен был посвятить его в рыцари. Кто знает, возможно, и его сыну предстоит такое же.
На несколько мгновений уйдя в свои мысли, Нигель не заметил, как Морган направился с юга к алтарю, — просто Морган вдруг очутился уже на другом месте и доставал из ножен меч Келсона — меч Бриона, меч его отца! Нигель, как зачарованный, следил, как Морган взмахнул мечом, отдавая почтительный салют востоку, и огоньки свечей отразились в полированной стали, и меч словно обрел собственную жизнь… напомнив о другом Моргане, другом Нигеле, о живом Брионе… затем Морган опустил лезвие меча до уровня глаз и медленно двинулся следом за Ариланом и Дунканом.