Ее рот приоткрылся от изумления. Росана явно не ожидала подобного ответа. Она отвернулась было от короля, но он схватил ее за плечо и развернул к себе лицом.
— Вы можете повернуться спиной ко мне, миледи, но вы не сможете повернуться спиной к Священному Писанию — если вы хоть немного уважаете то, что говорится в нем, — гневно сказал он. — «Пусть наша сила станет законом», — снова процитировал он. — «Потому что у слабых нет другой защиты». Я желаю наказать его по закону, Росана. Я не позволю ничего другого в своем королевстве.
— Отпустите меня, милорд! — холодно произнесла девушка. — Отпустите, если уважаете то платье, которое я ношу!
Он вздохнул и выпустил ее руку, чувствуя, что она взяла верх, но когда он чуть обернулся, чтобы посмотреть на безвольную Джаннивер и все еще стоявшего в дверях Моргана, он понял, что не может оставить это просто так. Не может.
— Я еще раз прошу вас, миледи… ради нее, — тихо сказал он.
— Нет, милорд. Она находится под моей защитой. Ее больше некому защитить.
— Тогда, если вы не хотите, чтобы я напрямую прочел ее память, сделайте это сами, — умоляюще произнес Келсон, хватаясь за самую слабую надежду, — А потом позвольте мне прочитать в вашем уме то, что вы сочтете допустимым. Я знаю, что прошу слишком много, но для меня очень важно найти того, кто сделал это — все это!
И он взмахнул рукой, одним жестом охватывая весь монастырь, стараясь всей силой мысли дотянуться до девушки, — и она вдруг отпрянула, словно он ударил ее. Сморщившись, она снова отвернулась, склонив голову и прижав сложенные руки к губам, словно молясь. Но когда она снова повернулась к Келсону, напряжение отчасти оставило ее.
— Я… я на время забыла о полной картине событий, милорд, — мягко сказала она, стараясь не встречаться взглядом с королем. — Я… я забыла, как много других людей пострадало от рук тех, кто сделал это… — Она снова склонила голову, — Я сделаю то, чего вы хотите, но я… я должна попросить об уединении. Герцог Аларик, я вовсе не хочу проявить неуважение к вам, но… для меня это очень трудно. Не сама по себе процедура, а…
— Я понимаю, — пробормотал Морган, коротко кланяясь девушке, а затем переводя взгляд на короля, — Мне подождать снаружи, мой принц?
— Нет, возвращайся в шатер, — ответил Келсон, не сводя глаз с Росаны. — Я скоро буду.
Когда Морган вышел, закрыв за собой дверь, Росана вздохнула и шагнула к Джаннивер, неожиданно став похожей на испуганного ребенка, хрупкого и ранимого. Она опустилась на каменный пол рядом с низкой постелью. Келсон хотел подойти к ней, но она поняла его намерение и покачала головой, а затем чуть шевельнула рукой, останавливая его.
— Прошу, милорд, я должна сделать это одна, — прошептала она; ее лицо в свете единственной свечи казалось вытянутым. — Не пытайтесь мне помочь, ни мне, ни ее высочеству. Она разгневается и испугается, и будет очень смущена, если хотя бы заподозрит, что я узнала о том, что ей пришлось перенести. Прикосновение к уму — это куда более интимно, чем любое насилие над телом. Когда я закончу, я покажу вам то, что вас касается.
Келсон лишь кивнул и осторожно сел на приступку у алтаря. Сдерживая дыхание, он наблюдал за тем, как Росана взяла обеими руками руку Джаннивер. Он почувствовал, как девушка входит в транс и был готов в любое мгновение вступить в контакт.
Потом глаза Росаны закрылись, она вздрогнула, покачала головой, наклонилась и прижалась лбом к мягкому краю постели… ее плечи тряслись, она молча переживала то, что видела.
Келсону хотелось прикоснуться к ней и самому увидеть все это, но данное обещание удерживало его на месте. Когда она наконец подняла голову и посмотрела на него, ее лицо было смертельно бледным, а глаза полны слез. Но вот она, казалось, овладела собой и осторожно положила руку Джаннивер на одеяло, нежно погладила спящую девушку по голове и снова посмотрела на короля.
— Я и не ожидала, конечно, что ей известно его имя, — тихо сказала она. — Так что тут нет ничего удивительного. Но я могу показать вам его лицо… и герб на его плаще. Этого будет достаточно?
Келсон кивнул, не решаясь заговорить.
— Хорошо. Дайте мне вашу руку, — сказала она, протягивая свою руку королю.
Он подошел к ней и опустился рядом с ней на корточки. Рука Росаны была холодной и неподвижной, кожа мягкой, не то что мозолистая королевская ладонь. Когда их глаза встретились, он снял свою внешнюю защиту и позволил своему уму беспрепятственно течь к Росане, зная, что малейший контроль может лишь помешать в эту минуту, — но готовый при необходимости в любое миг прервать связь.