— Я говорю от имени этих людей Меары, — я, а не Брайс Трурил! — заговорил он, понемногу направляя своего коня из толпы солдат, поближе к Келсону, — Уверен, ты не станешь безжалостно убивать их прямо тут, на месте!
— Это тебе решать, и только тебе, — ответил Келсон, впервые обратив свой взгляд прямо на наследного принца Меары. — Я считаю именно тебя и твоих старших командиров в ответе за все, что произошло здесь… и во многих других местах. Именно тебе придется за все рассчитаться, Ител Меарский.
— Если я и должен ответить, то никак не перед тобой! — возразил Ител, хотя в его голосе не прозвучало и доли той уверенности, которую ему хотелось бы в них вложить, — Ты узурпатор, а в Меаре есть свои правители, их право наследуется по закону. Я могу отвечать только перед моей суверенной госпожой, Кэйтрин Меарской, — только она является законной преемницей принца Джолиона, последнего меарского властителя, независимо правившего этой страной!
— О, да, то же самое твердил и твой брат, до самого дня своей смерти, — ответил Келсон, — Однако это его не спасло. Не спасет и тебя.
— Ты убил его, потому что он был законным наследником престола Меары после меня! — закричал Ител. — И ты убил мою сестру!
Меч в руке Келсона уже начал снова подниматься, готовясь отдать следующий приказ, но при этих словах король снова опустил лезвие меча на плечо.
— Я казнил твоего брата за то, что он убил твою сестру… и это было именно так, даже если ты предпочитаешь верить во что-то другое, — ровным голосом произнес король, — И я сделаю то же самое с тобой — не из-за того, что ты собой представляешь, а за то, что ты сделал.
— У тебя нет права судить меня, — храбро откликнулся Ител. — Меня может судить лишь суд моих собственных пэров.
Но его кровь словно застыла в жилах, когда он увидел, как коронованный шлем Келсона медленно качнулся в отрицательном жесте.
— Мне почти что жаль тебя, — последовал королевский ответ. — Но я король Гвиннеда и владетель Меары, и я не могу позволить себе жалости, когда необходимо свершиться правосудию. Мои приказы должны выполняться во всех моих землях. И у меня есть вся та власть, что необходима мне для совершения моего суда.
Он взмахнул мечом, указывая на свои отряды, окружившие жалкие силы Итела, — и принц Ител почувствовал, как он вспыхнул от стыда и страха.
— Однако я не деспот, — продолжил Келсон. — Я не считаю твоих солдат виновными, они лишь выполняли приказы своих командиров. Солдаты Меары, если вы сейчас бросите свое оружие — я даю вам слово, что лишь те, кто действительно виновен, понесут наказание. Но если вы заставите меня отдать приказ об атаке, — я клянусь, что за каждого из моих погибших воинов ответят своими жизнями десятеро. Так что же, вы хотите этого?
Ответом солдат стали отнюдь не слова; ответом стал грохот мечей и копий, полетевших на землю, — и вот наконец только Ител и Брайс остались вооруженными. Они, лишившись дара слова, тупо следили за тем, как воины Келсона принялись разделять его бывших солдат на группы по шесть-восемь человек, и уводить их с площади.
И вот наконец в кольце копьеносцев Келсона остались только Ител и Брайс. Келсон и Морган подъехали к ним; их мечи были вложены в ножны. Брайс схватился было за свой меч, но один-единственный взгляд Моргана остановил его руку на полпути, — и Брайс словно примерз к седлу, и мог только смотреть, как Морган подъезжает к нему вплотную и забирает у него все оружие. И принц Ител обнаружил, что не в состоянии даже шевельнуться; он просто сидел в седле, отупевший и безгласный, пока Келсон не очутился рядом с ним. Он просто наблюдал, как король небрежно забрал его меч и кинжал, он был совершенно беспомощен под взглядом Халдейна…
— Свяжите их. Когда лагерь будет установлен — отведите их к моему шатру, — приказал Келсон, не потрудившись бросить на Итела хотя бы еще один взгляд. Они с Морганом развернули коней и покинули стальное кольцо копьеносцев.
Тем временем еще два стальные кольца готовы были сомкнуться вокруг ничего не подозревающих жертв. Первое из них затаилось в переполненном людьми в большом зале замка Ремут, где Нигель Халдейн сидел на похожем на трон кресле, стоявшем на возвышении, окруженный столами, за которыми сидело множество торопливо строчащих по пергаменту писцов, — и делал вид, что внимательно слушает петиции разных купцов и ремесленников.