Готовый отвлечься на что угодно от своей скорби, Дугал поднялся и приблизился к доске, которой касался Келсон.
— «Dоlоnus Hаldаnus, Prinсеps Gwуnеddis, 675–699», — прочел Дугал, немного спотыкаясь на изысканных старинных письменах. — «Filius Llаriсi, Rigоnus Gwуnеddis. Rеquiеm in pасеm.» — Он с вопросом поглядел на друга. — Принц Долон… Это не его казнил родной отец?
Келсон кивнул.
— А заодно и его младшего брата. В то время считалось, будто они плетут измену.
— А на самом деле?
— Кто знает? — Келсон оглядел следующий ряд стенных надписей. — Его брат вот тут. Помню, в какой ужас меня привели два безголовых скелета. Моя няня сказала мне тогда, что их отец отрубил им головы за то, что они его не слушались.
— Нечего сказать, воспитывали тебя!
Келсон усмехнулся.
— Думаю, в тот день со мной особенно сладу не было. Прошло много лет, прежде чем я смог более здраво взглянуть на вещи. — Он задумчиво оглянулся на могилу отца. — Хотя это было не самое страшное, что я когда-либо здесь видел, — негромко продолжал он, неуверенный, стоит ли рассказывать о давнем ужасе, который может здорово пробрать еще и Дугала. — Это случилось за ночь до моей коронации…
— До моего отца докатились слухи, — вставил Дугал.
Келсон улыбнулся и вновь подошел к гробнице Бриона, опершись обеими руками о край.
— Ну, еще бы. Ладно, не стану вдаваться в подробности, которые могут показаться тебе слишком жуткими, но как ты, наверное, знаешь, Моргана не было здесь, когда умер мой отец. Он был в Кардосе.
— И вернулся за день до коронации, — подхватил Дугал.
— Правильно. Мой отец был уже неделю, как погребен, к тому времени. Об этом позаботилась моя мать: она ненавидит Моргана за то, что он Дерини. В любом случае, когда я говорил с ним и с отцом Дунканом в тот день, вскоре стало очевидно, что… короче, нам недоставало кое-чего, что окончательно утвердило бы меня на престоле, и это было погребено вместе с моим отцом.
— И тогда ты открыл гробницу?! — ахнул Дугал, в ужасе расширив глаза. — Мой отец говорил, ходили слухи о вандалах…
— За это мы не отвечаем, — парировал Келсон. — Мы думаем, что Кариеса или ее подручные распускали сплетни, пытаясь опорочить Моргана и отца Дункана. Мы искали Глаз Цыгана.
Он отбросил прядь волос за правым ухом, явив ярко-красный камень. Дугал кивнул.
— Я помню, он его носил.
— Ну да, я его без серьги никогда не видел. Но когда мы подняли вот эту крышку, — Келсон одной рукой постучал по камню, — внутри лежал не мой отец… или, если и он, выглядел он совершенно непохоже. Сперва мы подумали, что кто-то подменил тело, и мы стали обыскивать весь склеп. Я был недостаточно силен, чтобы самому сдвигать эти каменные плиты, вот ими и занялись Морган с отцом Дунканом, а я должен был заглядывать внутрь. Это… приятного было мало.
— Я… не думаю, что я понял, — еле слышно признался Дугал. — Ты хочешь сказать, что в гробу все-таки лежало тело твоего отца?
Келсон кивнул.
— Я до сих пор все еще не понимаю, но, очевидно, Кариеса что-то сделала с телом путем колдовства, и это, помимо прочего, изменило его вид. Отец Дункан его расколдовал, но сказал, что… — он заколебался, а Дугал глядел ему в лицо странно и напряженно. — Он сказал, что душа отца тоже была связана каким-то заклятием… что он… был не полностью свободен. Я опять тебя напугал, да? Прости. Тебя все еще смущает, когда я так запросто говорю о магии, верно?
Дугал, кое-как откашлялся и постарался не уклоняться от взгляда Келсона, но то была правда.
— Да, — прошептал он. — Я понимаю, что бояться здесь нечего, но, полагаю, это сила привычки. А когда ты говоришь о душах, которые лишены свободы…
— Но это не обычная деринийская магия, — полушепотом произнес Келсон, положив ладонь на плечо Дугалу. — Это черная магия, и у тебя есть все причины ее бояться, как и у меня. Но то, что делаю я, то, что делают Морган и отец Дункан — оно от Света. Я знаю, в этом нет зла. Разве я поставил бы под угрозу свою душу? Или твою? Если бы считал, что это зло?
— Нет. Если бы ты знал. А что, если ты ошибаешься?
— А разве мой отец ошибался? — спросил Келсон. — Ты его знал, Дугал. Был ли Брион скверным человеком?
— Нет.
— А Морган? А отец Дункан?
— Не думаю.
— Хорошо, а епископ Арилан?
— Арилан? Разве он Дерини?