С другой стороны от Брадена сидел архиепископ Кардиель, а за ними — Джодрелл и Сигер де Трегерн, все четверо появились в совете после восшествия на престол Келсона. Нигель занимал кресло на противоположном конце стола, как вероятный наследник престола, а справа от него на правах наблюдателя сидел Конал.
— Никто не оспаривает ваше мнение, государь, — спокойно заметил Браден, когда их начало тяготить затянувшееся молчание. — И менее всего его оспорил бы Истелин. В соответствии с тем, что нам рассказал юный Дугал, Истелин полностью смирился с последствиями своей верности долгу. — Он вздохнул. — Боюсь, что мы не можем сделать ничего, разве что вознести молитвы о его вызволении.
— Молитвы не избавят от мучений, которые замыслил для него Лорис, — пробормотал Арилан еле слышно. — Если бы я мог ударом кинжала спасти его от злобы Лориса, я бы на это пошел.
Открытое приятие Ариланом соup dе grасе, который Церковь запрещала как убийство, повергло в ужас Брадена и Хью, сравнительно недавно покинувших кров монастыря и академии. Но такая последняя услуга была признанной, пусть и через силу, оказываемой в обычной жизни на поле боя — проявлением милосердия к другу или врагу, когда лишь бессмысленные страдания оказывались между человеком и смертью. Помимо двух епископов, лишь Конал еще не был запятнан в этом отношении. Даже Дугал не избежал сурового посвящения. Большей частью его опыт сводился к приканчиванию больных или раненых животных, которых невозможно было исцелить. Но однажды случилось, что один из людей его клана разбился при падении с приречной скалы, и поблизости не оказалось никого другого, кто бы взял на себя ответственность. Несчастный уже не мог разговаривать, когда юноша добрался до него, в истерзанном теле едва ли осталась одна целая кость, но полные страдания глаза молили об избавлении, и мучения кончились, когда Дугал вонзил кинжал в пульсирующее горло. А ему едва стукнуло тринадцать.
Когда Нигель откашлялся и подался вперед на сиденье, Дугал стряхнул с себя воспоминание и подавил дрожь, радуясь, что не им принимать решение насчет бедолаги Истелина. Он знал: никто не осуждает его за то, что не привез епископа с собой из Ратаркина, и тем не менее, он немало из-за этого терзался. Епископ проявил себя как храбрый малый и настоящий друг за то короткое время, что Дугал знал его, хотя они и разошлись во мнениях о пределах дозволенного.
— Мы не принесем пользы ни Истелину, ни себе, если будем и дальше переливать из пустого в порожнее, — спокойно сказал Нигель, нарушив неловкое молчание. — Никто не скорбит о его участи больше меня, ибо он был добрым другом, равно как и истинным духовным пастырем, но думаю, мы должны перейти к более практическим вопросам. — Он в упор поглядел на Келсона. — Государь, Лорис может сейчас казаться более страшной угрозой, но его значение напрямую определяется влиянием и поддержкой госпожи Кэйтрин. Сокруши ее, тогда и ему не устоять.
Келсон наклонил голову, насмешливо соглашаясь.
— Я бы с удовольствием проучил обоих, дядюшка. Увы, боюсь, любое значительное предприятие против них придется отложить до весны.
— Хвала Небесам за столь мудрое суждение, — вздохнул Эван. — А я-то думал, он, чего доброго, вновь сорвется и поскачет в Меару нынче же ночью!
— При такой погоде? — оторопело спросил Браден.
Морган, почуяв неодобрение под внешней грубоватостью Эвана, метнул на Келсона предостерегающий взгляд.
— Думаю, его величество вполне осознает положение, Эван, — непринужденно произнес он. — В любом случае, будь даже погода отменной, мы уже не сможем нагрянуть внезапно. Наш первый набег на Меару не встретил отпора, так как никто не ожидал, что мы дерзнем заявиться в канун зимних бурь. Но ко второй встрече они подготовятся.
— Да, военного удара они будут ждать, — парировал Нигель.
— Однако я подумываю об ударе, который не потребует никаких военных действий. И средства его нанесения уже в ваших руках, государь.
Келсон с непроницаемым лицом выпрямился в кресле и опустил глаза, ведя пальцем вдоль резьбы на подлокотнике. Он догадывался, о чем сейчас услышит. А он-то надеялся избежать чего-либо подобного.