Степан молчал.
— Знамо, работать у меня будешь не за так, положу тебе денежную плату, — убеждал добрый мужик.
Денежная оплата заинтересовала Степана. Ему еще никто никогда не обещал вперед денег за работу. Но что-то все еще ему страшно было. Может, он не остыл от ночного ужаса перед той озверевшей толпой? Да и цыган мертвый лежал на полу перед ним. Его убили люди из этого села...
И он как-то бессознательно покачал головой.
— Ну, тогда смотри, придется тебе иметь дело со становым, — проговорил мужик.
— Чего мне бояться пристава, я ни в чем не виноват, — сказал Степан.
— Эх, парень, если бы становые разбирались, кто виноват, а кто не виноват!.. — Он вздохнул. — Может, и этот вот не виноват, — он кивнул на мертвого цыгана, — да что теперь...
Степан вздрогнул. — Ну, жди тогда пристава, — сказал мужик и, захватя в горсть свою бороду, пошел из избы.
Становой пристав приехал далеко за полдень — к общественной избе подлетела пара запотевших, темных гнедых в легком тарантасе. А вот и сам становой грузно вошел в избу, стукнув о порог саблей. Все находящиеся в избе мужики поднялись с лавки и безмолвно стояли, точно готовы были слушать обедню. Староста, крупный рыжебородый мужик, выступил чуть вперед, десятские жались у него за спиной. Один Степан сидел да еще цыган, а другой был мертвый.
— Студент?! — вдруг крикнул пристав, вперив глаза в Степана и весь багровея лицом, — должно быть, пристав пуще всего на свете ненавидел студентов.
Староста делал знаки, но Степан их не понял, как не понял и что такое — студент.
— Встать, собачий сын! — взревел пристав. — Ах, ты, казанское охвостье!.. — кричал он, хотя Степан уже стоял, бледный от страха.
Должно быть, этот страх на лице «студента» сразу успокоил станового — он заговорил со старостой о цыганах. Потом он сам ткнул сапогом мертвого, убеждаясь.
— Теперь вам это дело придется вылизывать языками, — процедил он сквозь зубы.
Староста только развел руками.
Лицо лежащего на полу мертвого цыгана облепили зеленые мухи. А тот, который сидел на лавке, привалясь к стене, трудно, с посвистом, дышал. Пристав исподлобья посмотрел на него и опять сказал старосте:
— Собери всех, кто принимал участие в самоуправстве.
— Все били, господин становой пристав, всем обществом, — проговорил староста виноватым голосом.
— Так собери все общество, черт возьми!
Староста что-то шепнул десятским, те мигом вышли. В избе снова наступила тишина.
Степан сказал:
— Господин, я не виноват, не знаю, зачем меня держат...
— Покажи паспорт.
Степан растерялся.
— У меня нет никакого паспорта.
— Нет, так встань куда-нибудь в сторону и не мозоль мне глаза. Разберусь с этими, потом с тобой.
Степан весь сжался. Правду говорил давешний мужик... Где же он? А, вон у двери стоит! И Степан поглядел на знакомого мужика как на своего родственника. Теперь он раскаивался, что отказался. Однако мужик все понял и тихонько подвинулся к Степану.
— Ну, что? Понял теперь? — прошептал он.
— Ладно, — тихо ответил Степан, — согласен...
Он едва стоял на ногах. Голова кружилась, хотелось есть, пить, хотелось на волю.
Мужик тихонечко подвинулся к старосте и зашептал что-то ему на ухо. Тот сделал было озадаченное лицо, поглядел на Степана и утвердительно кивнул.
Казалось, судьба его решена, можно идти, однако мужик стоял рядом и не трогался. Все так же стоял и староста, время от времени поглядывая на станового. Степан понял, что староста выжидает подходящий момент. И правда, как только становой успокоился, зевнул широко и расстегнул пуговицы на суконном мундире, староста сказал:
— Господин становой, вели отпустить этого паренька, один наш состоятельный мужик хочет взять его на поруки. Мы его вчера схватили по горячке без надобности, он тут стекла вставлял. — Староста говорил быстро, с почтительным поклоном.
Пристав внимательно посмотрел на Степана, пожевал кончик отвисшего уса. Он устал быть злым, он отдохнул с дороги, успокоился, да и убедился, что Степан — не студент.
— Я что-то не очень доверяю этим бродячим стекольщикам, — сказал он для важности. — Как они ни побывают в деревне, за ними обязательно остается какой-нибудь след. Они ничем не лучше конокрадов-цыган. За ними смотреть да смотреть надо! — И ему самому было приятно от своих умных поучений и знания людей.
— Будем смотреть, господин становой, — сказал староста очень старательно, как хороший ученик.
— Ну так пускай забирает, коли хочет навязать себе на шею бродягу, — заключил становой.