Воин действительно замолчал (с мечом у горла не поразговариваешь). Как это ни странно, но он вовсе не выглядел испуганным. Разве что опасливо покосился на замерший возле его горла клинок. А еще на стоявшего в стороне Лара. Эльф не обнажал своего оружия. Но по напряженной позе, было понятно, что он был готов сделать это в любой момент.
Джаю меньше всего хотелось устраивать бойню в лагере.
— Может быть, все-таки поговорим? — спросил он.
Услышав его слова, аштари едва заметно улыбнулся, а потом опустил веки (ни ответить, ни кивнуть он не мог из-за застывшего возле его горла гайна). И юноша убрал клинок.
— Так зачем тебе нужен Интар? — поинтересовался степняк, потирая шею (наверное, чтобы убедиться, что его голова все еще была на своем месте).
— Один из моих воинов ранен. Я хочу, чтобы его осмотрел ваш шаман, — ответил Джай.
— Только это?
— Да, — кивнул молодой лорд (с недоумением подумав о том, что еще ожидал услышать от него степняк). Но уже через мгновение он получил ответ на свой вопрос.
— И тебя не интересует, кто в этом виноват? — уточнил степняк.
— Нет, — ответил Джай.
Ему действительно совершенно не волновало, почему началась драка между воинами. Лиам и остальные в любом случае были виноваты. Либо в том, что спровоцировали драку. Либо в том, что поддались на провокацию. Причем, они и сами прекрасно это понимали. Поэтому Джай не собирался терять время на выяснение ненужных обстоятельств.
— Хорошо, — кивнул степняк и снова улыбнулся одними уголками губ, — я пришлю шамана.
Джай сообразил, что видит перед собой того самого Интара, которого он искал. Поэтому он благодарно кивнул степняку и махнул Лару, давая понять, что все в порядке. Эльф понимающе кивнул и отпустил рукоять меча. Интар, с интересом наблюдавший за этим разговором без слов, не удержался от насмешливого хмыканья. Но Джай не обратил на это внимания. Главным было то, что степняк обещал прислать шамана. А думать о нем этот аштари мог, все что угодно. Тем более что Интар не собирался озвучивать свои мысли.
Шаман действительно пришел сразу. Он сразу же направился в шатер к Сигу. Джай вошел следом за ним, но шаман не обратил на него внимания. Он осторожно ощупывал грудь раненого, и вокруг его ладоней появилось золотистое сияние. Прошло не меньше минуты, прежде чем степняк, наконец, опустил руки и отодвинулся. Сиг все еще был без сознания, но его дыхание стало заметно ровнее, и он уже не выглядел умирающим. Самое страшное было позади.
Чтобы не тревожить раненого шаман знаком велел Джаю выйти из шатра. Когда они оказались снаружи, аштари произнес:
— Я закрыл рану на груди. Но рана на руке оказалась слишком глубокой.
— Он потеряет руку? — переспросил Джай.
— Нет, — ответил степняк, — но уже не сможет пользоваться ей так, как раньше.
— Но он выживет?
— Его жизни ничего не угрожает, — кивнул аштари.
— Я благодарю тебя за твою помощь, — произнес Джай и поклонился степняку.
Шаман задержался на несколько минут, чтобы осмотреть руку Имара, после чего ушел куда-то вглубь лагеря. Юноша проводил его глазами, а потом оглянулся на «своих» степняков. Он не стал им ничего говорить (со стороны это наверняка выглядело бы забавно, если бы мальчишка начал отчитывать взрослых воинов, как провинившихся школьников). К тому же, он не знал подробностей случившегося. Возможно, кто-то из аштари в этом лагере сказал или сделал что-то оскорбительное для воинов его отряда. И они просто не могли отреагировать по-другому (степняки слишком болезненно относились к понятию своей чести).
Поэтому Джай ограничился тем, что повернулся к Лиаму и произнес:
— Я хотел с тобой поговорить.
Остальным не пришлось намекать дважды. Они сразу же разошлись кто куда.
— Что-то случилось? — обеспокоено спросил Лиам.
— Через два дня я уезжаю из Итиль Шер обратно в Империю.
Он подождал, давая возможность Лиаму высказаться. Но степняк молчал, и юноша продолжил:
— Ты и сам понимаешь, что вы не можете отправиться туда вместе со мной.