Где-то над ухом раздался испуганный возглас Исидия. Но первым на выходку Джая отреагировал Лар. Он обхватил зашатавшегося юношу поперек груди, поддержав его. И только поэтому тот не свалился на пол рядом с неподвижным магом.
— Держитесь милорд, — скорее почувствовал, чем услышал Джай, и ощутил, как от рук эльфа стало распространяться знакомое тепло. Мысль о том, что Лар снова пытался лечить его магией, настолько разозлила молодого лорда, что даже боль в руке отступила на второй план. Всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы Джай сделал решающий рывок и разорвал артефакт. Он еще успел увидеть, как Барус судорожно вздохнул, прежде чем Лар усадил его на пол. Теперь уже они оба не могли устоять на ногах.
— Милорд, — запричитал Исидий, опустившись рядом с ним на колени, — как вам только в голову пришло…
Целителю пришлось самому разгибать его пальцы по одному. Потому что рука отказывалась подчиняться Джаю. Отбросив обрывок артефакта, он смог заняться лечением. Его пальцы окутало золотистое свечение, и юноша почувствовал, как боль начала отступать.
— Спасибо, Лар, — сказал он, — теперь можешь меня отпустить.
Эльф послушно отодвинулся в сторону, предварительно убедившись, что Джай не свалится на пол. Но падать молодой лорд не собирался. Впрочем, вставать он тоже не спешил. Предпочитая подождать пока Исидий закончит с исцелением. Но, натолкнувшись на осуждающий взгляд герцога ар-Тана, юноша все-таки поднялся на ноги. Он был уверен, что поступил именно так, как и должен был поступить, и оправдываться перед советником не собирался.
— Вы что-то хотели мне сказать? — спросил молодой лорд.
— Только одно, — ответил герцог, демонстративно не обращая внимания ни на зашевелившегося Баруса, ни на Исидия, который, едва закончив лечение Джая, сразу же поспешил к магу, — когда вы пришли, мы как раз решали, как поступить с телом императора. К сожалению, его высочество категорически отказывается его отдавать. Он начинает кричать каждый раз, стоит к нему приблизиться.
— Пожалуйста, не пугайте его, — отозвался Исидий, на мгновение оторвавшись от своего пациента, — его высочеству нельзя волноваться. Сначала попытайтесь его уговорить.
Советник кивнул ему в ответ и пригласил Джая следовать за собой. С трудом подавив тяжелый вздох, юноша побрел вслед за ар-Таном. Он очень смутно представлял, как будет успокаивать разбушевавшегося Марана. Но в том, что это придется делать именно ему, нисколько не сомневался. Как не сомневался, что герцога к двоюродному брату он ни за что не подпустит. Теперь, когда император умер, из ближайших родственников у принца остались только он сам и его отец. Юноша чувствовал ответственность за беспомощного и, по сути, никому не нужного двоюродного брата.
Ар-Тан привел его в том самый зал, в котором император в прошлый раз показывал своему племяннику Марана. Его высочество даже сидел почти на том же месте, что и тогда. Только в этот раз он не играл в игрушки, а обнимал мертвого отца и настороженно следил за слугой, который загораживал выход из зала.
Комната была в ужасном состоянии. Тела погибших слуг уже вынесли, но остались пятна крови на стенах, на полу, на игрушках наследника престола. Джай старался не обращать на них внимание. Как и на тяжелый запах смерти, не выветрившийся не смотря на распахнутые настежь двери. Потому что сейчас все это не имело значения. Важен был только Маран.
Он смотрел на Джая перепуганными глазами. А когда юноша попытался к нему подойти, испуг в глазах его высочества сменился настоящем ужасом. Он еще сильнее прижал к себе голову императора и то ли закричал, то ли завыл как раненый звереныш. Маран попытался отползти от него подальше. Но тело императора оказалось слишком тяжелым, чтобы его тащить, а бросить его он не мог. Поэтому принц только сжался в комок и снова жалобно закричал.
Не останавливаясь ни на мгновение, чтобы не передумать, Джай стремительно преодолел разделявшее их расстояние и опустился на колени воле Марана. Не зная, как успокоить безумца, он просто обнял его и начал укачивать, как матери укачивают маленьких детей. Тихо проговаривая больше для себя, чем для брата:
— Все будет хорошо. Теперь все будет хорошо. Я позабочусь о тебе. Не плачь. Теперь я буду рядом с тобой.
Он не знал, сколько так просидел. Прижимая к себе дрожащего Марана, который то начинал вырываться из его рук, то наоборот прижимался к нему. Стирая дорожки слез с бледного лица, и снова и снова повторяя успокаивающие слова, уже не задумываясь, что он говорит. До тех пор, пока брат не перестал всхлипывать и не привалился к его плечу, позволяя себя обнять.