Рассматривая эти однообразные строения, Джай решил, что степняки не любили (или не умели) работать с камнем. Потому что за полчаса езды по Карашу он так и не увидел ни одного каменного строения (кроме защитной стены вокруг города) и ни одной мощеной мостовой. Так что даже по сравнению с провинциальными городками Империи, Караш выглядел жалко.
Джаю быстро надоело рассматривать неказистые домики, поэтому он изучал местных жителей. Но уже через несколько минут убедился, что, даже научившись строить города, степняки все равно оставались степняками. Традиции предков для них были незыблемы. Поэтому внешне жители Караша мало отличались от людей, которых Джай видел в поселке рода Шааз.
Женщины носили длинные бесформенные одежды, полностью скрывавшие фигуру, и закрывали лица так, что видны оставались только глаза. Одежда мужчин отличалась большим разнообразием. Степняки-воины (их почему-то оказалось намного меньше, чем предполагал Джай) носили кожаные куртки и штаны, такие же, как у Лиама и остальных воинов в их отряде. Остальные жители носили похожую одежду, но сделанную из ткани. А старики одевали длинные цветастые халаты. Вооружены были все, включая женщин. Но мечи были только у воинов, остальные обходились кинжалами или ножами.
Еще Джай обратил внимание, что на улицах совершенно не было детей, и (что выгодно отличало Караш от имперских городов) они не встретили ни одного нищего. Кроме того, он так и не увидел здесь ни одного эльфа.
Натаэль уверенно вел отряд по запутанному лабиринту улочек и переходов. А Джай уже откровенно скучал, редко оглядываясь по сторонам. Как оказалось — зря.
Сначала раздался предостерегающий крик Лара. Эльф закричал так неожиданно, что Джай не успел сообразить, что произошло. Но отреагировал он, как и учили, мгновенно. Его ладонь автоматически легла на рукоять гайна. Он даже успел обернуться, ища источник угрозы, когда что-то толкнуло его в бок. Толчок был настолько сильным, что юноша едва не вылетел из седла. Одной рукой он ухватился за поводья, а вторую прижал к боку. И только нащупав конец арбалетного болта, глубоко засевшего где-то между ребер, Джай, наконец, понял, что только что произошло. На них снова напали. Вернее, снова напали на него.
Лиам и остальные осматривали улицу, пытаясь отыскать врага. Но кем бы ни был неизвестный стрелок, он уже скрылся. Поэтому воины только распугали прохожих. Джай хотел остановить их, но ставшие непослушными губы отказывались ему подчиняться. А когда он повернул голову, пытаясь отыскать Лиама, у него неожиданно потемнело в глазах. И если бы Лар вовремя не поддержал его, то сын герцога свалился бы с лошади.
От ладоней эльфа стало распространяться живительное тепло. Он снова пытался его лечить, используя собственную жизненную силу (Лар не был целителем, поэтому это был единственный доступный ему способ помочь Джаю). Но в этот раз, у него ничего не получалось. Не смотря на все усилия, эльф не мог залатать брешь, через которую уходила жизненная сила. Юноша понимал, что вот-вот потеряет сознание. Он знал, что если не остановит эльфа, то тот так и будет вливать в него силу, пока не свалится замертво рядом с хозяином. И тогда Джай сделал единственное, что ему еще оставалось — сломал барьер, который так старательно возводил целых два года, для того, чтобы донести до чужого сознания повелительное «нет».
А через мгновение волна чужого негодования накрыла его. Эльф был действительно зол. Правда, не совсем понятно — на кого. Казалось, Лар злился на весь свет. На отступника, который притащил их в этот город. На степняков, которые постоянно отвлекали его внимание. На себя самого, потому что вовремя не заметил опасность. На Джая с его дурацкими приказами. Вообще на всю Империю и Хаганат вместе взятые, потому что они жили по каким-то непонятным и нелогичным законам, которые нарушались чаще, чем соблюдались. Но все это Джай отмечал как-то отстраненно. Сейчас ему было уже все равно, о чем думал злополучный эльф, к которому он за последние два года, похоже, успел привязаться. И даже то, что по телу начинала разливаться противная слабость, уже не волновало его.
Наверное, его сняли с лошади и уложили на землю. Потом кто-то (скорее всего Лар) вытащил из его бока арбалетный болт. Джай почувствовал это, потому что неожиданная боль заставила его на пару мгновений прийти в себя. Но этого хватило для того, чтобы юноша расслышал несколько фраз, произнесенных на древнем как мир языке.