Правитель отдал клинки, которые использовал во время тренировки, телохранителю и подозвал рабыню с водой для омовения. Женщина мгновенно опустилась перед ним на колени.
Эту часть ежедневной тренировки советник правителя тоже не любил. Потому что знал, кем раньше была эта рабыня. Бывшая высшая магичка, целительница, которую предал собственный дар. Она смотрела на правителя пустыми глазами. Весь смысл ее существования теперь сводился к тому, чтобы удержать на весу тяжелый таз так, чтобы ни капли воды не пролилось на ноги ее господина. Этот ритуал она повторяла изо дня в день: дождаться кивка – опуститься на колени – вытянуть руки с тазом перед собой – замереть на месте и… ждать нового кивка.
Для Лаэля этот ритуал был очередным напоминанием о том, что он не имел права забывать. Воля правителя священна, и горе тому, кто нарушит его приказ. Мельком взглянув на рабыню, маг поспешил за его величеством. Ему хотелось как можно быстрее убраться из этого зала.
Приблизительно те же чувства в этот момент испытывал и Джай. Ему хотелось убраться не только из зала, но и из города, а желательно, вообще из этой страны.
Бросив его на попечение охраны, Лаэль куда-то исчез, поэтому у юноши было время осмотреться. Судя по стоявшему неподалеку трону, его привели в главный зал. Маг долго не появлялся, поэтом у него было время осмотреться и оценить обстановку. Но сделать нужные выводы, ему не удалось – слишком сильно Ванаан отличался от Империи. И дело было вовсе не в особенностях архитектуры. Сами люди здесь были другими.
На мгновение, Джаю показалось, что он попал в другой мир. Кстати, очень страшный мир, где на людей можно было надевать ошейники и водить их на поводках прямо по коридорам дворца. Но больше всего юношу поразило поведение слуг. В главном зале их было не меньше десятка. Но за все время, пока он дожидался Лаэля, ни один из них не взглянул в его сторону. Эти люди продолжали механически выполнять свою работу, не обращая внимания ни на пленника, ни на его конвоиров. Наверное, они продолжили бы ее выполнять, даже если бы через замок пронеслась дикая орда и от него остались одни стены. От возникшей в его воображении картины, юноша невольно вздрогнул. Впрочем, очень скоро он убедился, что действительность могла быть гораздо страшнее.
Вернулся Лаэль, но Джай не смотрел на мага. Все его внимание было сосредоточено на человеке, который шел впереди него. Юноша пристально рассматривал правителя Ванаана, привычно отмечая детали.
Высокий мужчина с угольно-черными прямыми волосами, рассыпанными по плечам, одетый в простые темные брюки и темно-синюю рубашку. В распахнутом вороте можно было рассмотреть серебряную подвеску в виде звезды – наверняка артефакт. На правой руке – массивный перстень с гербом. У него не было никакого оружия. Но при этом незнакомей выглядел не просто устрашающим. Он был смертельно опасен – как ядовитая змея. Такой же стремительный, и такой же непредсказуемый.
Когда он вошел в зал все слуги и охранники согнулись в глубоких поклонах (хотя Джай не удивился бы, если бы все они упали на колени). Он сам остался стоять с гордо выпрямленной спиной. Но стоило ему встретиться взглядами с правителем Ванаана, как юноша невольно отшатнулся – и вся его выучка не помогла. Даже десяток Барусов не смогли бы произвести такое впечатление. На мгновение Джаю показалось, что на него посмотрела бездна. Та, в которой зажигались звезды и исчезали миры. И от этой бездны веяло безумием.
Юноша вспомнил рассказы Илара о правителе Ванаана. В слова рыжеволосого мага было трудно поверить. Но теперь Джай убедился, тот ни разу ему не солгал. Правитель Ванаана действительно был сильнейшим магом на континенте (скорее всего, из-за ритуала, через который обязан был пройти каждый закончивший магическую академию ученик), и с каждым годом он становился еще сильнее. Наверное, со временем его могущество могло бы сравняться с могуществом творца. Но, глядя на него, Джай понимал, что этого никогда не произойдет.
Не смотря ни на что, правитель Ванаана оставался человеком. Его разум не был приспособлен к таким потокам сил. Уже сейчас в глазах его величества можно было рассмотреть искры разгоравшегося безумия, которое с каждым годом будет проявляться сильнее. И юноша содрогнулся, представив, что произойдет, когда настолько могущественный маг сойдет с ума.
Сам Джай ванаанца не заинтересовал. Он только взглянул на пленника и велел Лаэлю "заняться всем остальным". Но юноша был этому даже рад. Ему совсем не хотелось разговаривать с этим человеком. В коридоре он оказался едва ли не раньше собственного конвоя.
Молодой лорд уже ничего не понимал. Его столько раз пытались убить, потом захватили в плен, и все это только для того, чтобы правитель Ванаана бросил на него мимолетный взгляд? Он не задал ему ни одного вопроса и сразу же отослал. Причем не в тюремную камеру, как ожидал Джай. Его отвели в обычную комнату, накормили и даже позволили принять ванну. Так что если бы не стража у дверей, могло бы показаться, что он был гостем этого замка, а не пленником. И это все больше беспокоило юношу. Окажись он в тюремной камере, по крайней мере, знал бы чего ожидать. Ему так и не удалось разговорить никого из слуг. Те двое, которые наполнили ванну водой, демонстративно его не замечали. А служанка, приносившая еду, ответила испуганным взглядом и поспешила сбежать. Поэтому остаток дня юноша провел в гордом одиночестве, рассматривая кусок крепостной стены и часть двора, на которые открывался вид из его окна. Все что ему оставалось – это наблюдать за снующими по своим делам слугами, и прогуливавшими по стене стражниками. Хоть какое-то развлечение за пол дня.
Наблюдая за суетящимися внизу людьми, он не сразу обратил внимание на соседнюю башенку, которая тоже была хорошо видна из его окна. Но, ненароком взглянув на нее, он уже не смог отвести взгляд.
Нет, башня была самая обыкновенная: без окон и с покатой крышей, украшенной изящным шпилем. Антрацитово-черная черепица блестела в лучах заходящего солнца. Поэтому на ней особенно ярко выделялся золотой дракон. Не нарисованный или выточенный из камня, а самый настоящий живой дракон. Он лежал на животе, растянувшись во всю длину и положив голову на скрещенные передние лапы. Огромные кожистые крылья, похожие на крылья летучей мыши, были уложены аккуратными валиками за спиной. Поэтому Джай во всех подробностях смог рассмотреть гибкое тело; мощные лапы, украшенные устрашающего вида когтями и роскошный гребень, тянувшийся от макушки и до кончика хвоста. Дракон лежал неподвижно, так что издали его можно было бы принять за огромную золотую статую. Но башенка, на которой он обосновался, находилась достаточно близко, чтобы юноша смог рассмотреть мерные движения грудной клетки крылатого ящера.
Словно почувствовав его взгляд, дракон неторопливо обернулся. Гибкая шея изогнулась, и на Джая уставились невозможные алые глаза с узкими змеиными зрачками. Слишком умные для зверя глаза. Под этим взглядом юноше стало не по себе, но он заставил себя оставаться на месте, позволяя дракону себя рассмотреть. Они разглядывали друг друга не меньше минуты, а потом дракон глухо заворчал и снова положил голову на лапы.
Ему не было никакого дела до маленького двуногого существа, которое не несло никакой угрозы, а всего лишь рассматривало его. Таких в его клетке было много, и ящер уже привык к тому, что за ним постоянно кто-то следил. Дракон тяжело вздохнул и снова уставился на горизонт. Ему безумно хотелось расправить крылья и полететь далеко-далеко, туда, где ни один смотритель зверинца не сможет его найти. Где не нужно будет прятаться от настырных двуногих, и не будет никакой привязи, только ветер и огромное синее небо.
Время вечерней кормежки давно прошло, а значит, его побег уже обнаружили. И теперь смотритель зверинца бегает по всему замку, пытаясь его отыскать. Браслет на задней лапе заметно нагрелся, то есть к поискам подключили мага.