Потеряв на секунду сознание, я пришёл в себя на минус первом и чувствуя жуткую боль в спине прислонился к обломкам здания скривившись от не особо приятных чувств. Пошарив по карманам, я нашёл мешок и подав в него немного энергии достал из старых своих запасов самопалку. Конечно в нынешней ситуации после неё магия уж точно не получится, но на данный момент я всё равно не противник этому супермену. Выпустив немного дымка в воздух я наконец начал приходить в себя и чётче ощутил то свербящее чувство в висках. Прислушавшись к ощущение моё лицо расплылось в зловещей улыбке и сразу же втянув в себя треть мини сигары, я отбросил своё творение в сторону.
— Пора и мне покарать грешников. — Сказал Пирс пока кожа его лица медленно дымилась и исчезала в сполохах огня.
Почувствовав как меня наполняет ярость и охотничий азарт сущности, которая была создана для выслеживания грязи этого мира, я непонятно как вдохнул окружающий меня воздух и начал уже второе обращение.
Получено новое задание
Император посчитавший своего противника мёртвым, отправился в сторону скопления магов для завершения очистки одного из самых запятнанных мест этого мира. Он собирался пройтись по толпе еретиков очищающим пламенем науки, буквально испепеляя их тела своим лазером, но перед ним вновь встала защитница этого измерения. Раздражённо дернув скулами Император понёсся на странную еретичку, которая как будто не замечала воздействия его машин. Она всё также использовала свою порочную магию и по данным с компьютера, встроенного в голову Императора становилась лишь сильнее.
Каждая сфера праведного очищения, приближающаяся к ней, была уничтожена магией, при том что они были созданы для сопротивления ей.
— Ты такая же как Кровавые монахи! Ваши сигнатуры магии почти идентичны! — Прокричал Император буквально впав в безумство от ярости.
После его крика он приблизился к одной из сфер и обхватив один из стальных канатов присоединил его к своей спине, после чего татуировки на теле Императора стали в несколько раз больше, а из его глаз ударил сильнейший луч энергии, который собирался стереть тело Древней в пыль.
Используя силы тёмного измерения для маневрирования, а камня времени для защиты от лучей, Древняя всё сильнее теряла контроль над своим каналом подключения к владениям Дормаму, с каждой секундой она чувствовала, что печать на лбу всё крепче впечатывается в её душу и осталось совсем немного до необратимых изменений.
Понимая всю безвыходность своего положения, где в одном случае победит безумный фанатик желающий уничтожить всю защиту перед вторженцами из других миров, а в другом она станет рабом Дормаму, и сама передаст ему в руки свой мир, Древняя решилась на рискованный шаг. Старое заклятье для глаза Агамотто, призванное полностью стереть шанс на проигрыш владельца камня времени начало формироваться у неё в руке. Эта магия создавала личную петлю времени для владельца камня, каждая смерть мага возвращала его в состояние во время накладывания заклятия из-за чего противник бился буквально с бессмертным врагом. Опасность данного заклятия была в том, что его крайне не рекомендовалось использовать в обычном мире, ведь даже владение камнем времени не спасёт от рассеивания по миру из-за малейшей ошибки. Все прошлые маги использующие это заклятие после его развеивания резко умирали прямо на глазах окружающих. Кто-то от внезапно за секунду рассыпавшегося в прах тела, кто-то наоборот начинал молодеть до того момента как становился сперматозоидом, но худшим вариантом было застывание во времени. Вокруг такого мага образовывался кокон замедленного течения временного потока и оставшиеся несколько месяцев без еды и воды растягивались на десятки лет, где мозг мага понимал своё положение, но сдвинуться или позвать на помощь он никак не мог.
Древняя была готова умереть за этот мир, не отдав его ни одному из двух зол, и когда она же почти завершила заклятие из здания, куда недавно был запущен Пирс раздался угрожающий вой, от которого все присутствующие в Камартадже испытали озноб.
Спустя несколько секунд в спину Императору прилетела горящая огненно-костлявая лапа оборотня и он взвыв от боли повторил судьбу Пирса, полетев прямо к земле.
— Он мой! — Раздался потусторонний голос из черепа объятого пламенем зверя.