К концу преображения, когда маленькие бугорки на концах лап и хвосте преобразовались в огромные шипы, а отростки на спине, выделяющие мощный поток пламени позволяющий летать, преобразовались в настоящие полностью сделанные из огня величественные крылья, Раин образовал некоторое подобие связи со своим средством передвижения и с маниакальной клыкастой улыбкой сказал лишь одно слово.
— Дракарис!
После команды Пирс дёрнул край цепи и он верхом на драконе выбрался из отдельной пещеры врезаясь в поле битвы и поливая огнём сотни мелких демонов, которые в ужасе начали расступаться перед одним из главных хищников планеты.
Когти дракона кромсали противников десятками, а один взмах хвоста уничтожал минимум полсотни врагов, но ничего не могло сравниться по эффективности с новым дыханием, достающим почти до конца подземного зала Суртура и за первые минуты поглотившим уже минимум треть стражи гиганта.
Завершив уничтожение большей части слуг демона, Раин направил своего дракона на правителя Муспельхейма, который почти на равных сражался с Тором, но сын Всеотца ранее наконец пробудивший свою божественную суть давил Суртура более мощными энергетическими атаками и ловко избегал потоков пламени и огненных всплесков из подземных вулканов вызываемых демоном.
Ворвавшись в бой дракон вонзил две передние лапы в спину не ожидавшему такого правителю, после чего Раин покрыл одну из свой рук пламенем и без труда остановил направленный на напавшего со спины монстра пламенный меч. Суртур лишь на миллисекунду впал в ступор, после чего сразу же выпустил поток огня, который к удивлению демона не произвёл никакого эффекта на почти равную его размерам пламенную конечность.
Тор заметив открывшуюся возможность для атаки сконцентрировал всю свою мощь в Мъёльнире, после чего запустил его в грудь противника пробивая её насквозь и заставляя гиганта припасть на одно колено.
В этот момент Раин активировал свою новую божественную мощь и преобразовавшись в огненного гиганта за секунду вырвал из рук Суртура пламенный меч, после чего с одного замаха лишил легенду Муспельхейма головы.
После кончины гиганта его тело распалось на частицы чем-то похожие на те, которыми распадаются величайшие войны асов и впиталось в корону, одиноко упавшую на пол полутёмного зала, ещё недавно бывшего самым опасным места на этой планете.
— Мы победили! — Воскликнул Раин отменяя форму пламенного гиганта, слишком сильно напрягающую его тело вне Асгарда.
— Об этой битве будут слагать легенды. — Произнёс переполненный довольства Тор. — А что будем делать с ним? — Спросил наследник трона указывая молотом на начавшего нервничать дракона.
— Я его оставлю. — Сказал Раин гладя лапу вздрогнувшего огненного чудовища, желающего оказаться подальше от этого маленького, но очень опасного монстра, который без проблем вместе со своим родичем убили его прошлого хозяина.
— После того как вы вернулись вместе с короной Суртура и драконом мы быстро прикончили оставшиеся силы Муспельхейма и устроили лёгкий перерыв. В тот момент ты крайне быстро сотворил портал до дома и мы не возвращаясь в Асгард, через него прихватили себе часть стола из до сих пор не оконченного пира в Поддатой валькирии. — Произнёс Вольштагг.
— Где?
— Ну в баре… а ты же всё время заходил с чёрного хода. Над главным висит большое название бара «Поддатая валькирия». Как рассказывают его завсегдатаи однажды к хозяину нагрянул отряд валькирий вернувшихся с опасной миссии и решил отметить там её завершение. Отмечали они её целую неделю. За это время в покоях хозяина бара, известного красавца Асгарда на тот момент, побывала каждая из воительниц и он настолько преисполнившийся удовольствия от общения с элитным отрядом Одина, что переименовал свой бар в Поддатую валькирию. Так он увековечил лучший момент своей жизни. — Уважительно произнёс Вольштагг.
— Да врёт он всё, все же знают что среди Валькирий все были лишь по бабам. — Сказал Фандрал пренебрежительно фыркнув на рассказ друга.
— Да ты просто завидуешь и злишься, что у тебя никогда не получится повторить подвиг величайшего мужа среди асов, из-за роспуска отряда. — Возразил Вольштагг.
— Мне не надо ничего повторять, я и так самый великий сердцеед в девяти мирах. — Спрыгнул со своего места Фандрал, после чего обиженно удалился в сторону входа в шатёр.