Выбрать главу

Бертуччио замолк, зубы его стучали и дыхание прерывалось.

— И этого негодяя… этого отъявленного злодея…

— Да, он злодей, но…

— Ты любишь его до сих пор?

— Да.

Монте-Кристо с удивлением смотрел на корсиканца… Для него это была неразрешимая загадка. Бертуччио спас от смерти ребенка своего злейшего врага, он воспитал малютку, горячо любил мальчика, который отплатил ему черной неблагодарностью и опозорил его честное имя. Как корсиканец мог до сих пор любить Бенедетто?

— Не кляните меня, дорогой мой господин, — простонал Бертуччио,— вы заставили меня говорить… и я сказал.

— Бертуччио,— произнес растроганный граф,— я не понимаю тебя, но удивляюсь тебе! Будь спокоен: твое желание относительно Бенедетто будет исполнено. Скажи, чего именно ты просишь?

— Немногого. Обещайте мне — при встрече с Бенедетто… не убивайте его… пусть он умрет не от вашей руки!

Со свистом вылетели последние слова из груди умирающего. Монте-Кристо обнял его и сказал громким торжественным голосом:

— Клянусь своей жизнью, жизнью моего сына — не убивать Бенедетто даже тогда, когда он сам нападет на меня!

— Благодарю… благодарю… мой дорогой господин! О… теперь… я умру спокойно! Поцелуйте меня… скоро… всему… конец…

Граф поцеловал своего верного слугу, лицо которого озарилось блаженной улыбкой.

— Еще раз,— прошептал он,— я вас благодарю… так как… любил… вас… господин! — Затем глаза Бертуччио закрылись, корсиканец откинулся назад и умолк навсегда!

Со слезами на глазах поднялся с колен Монте-Кристо, бережно опустил на землю труп и прошептал:

— Да воздаст тебе Бог за то, что сделал ты для меня и моего ребенка! За нас ты погиб, мир праху твоему!

Медленно удаляясь, граф еще раз взглянул на убитого льва и вдруг почти что с испугом отступил. Около трупа хищного зверя стояла неизвестно откуда взявшаяся одинокая фигура в белом одеянии.

— Лев победил льва,— мелодичным голосом сказала она по-арабски,— я искала тебя и нашла, хвала Аллаху!

Граф остановился в изумлении: перед ним стояла стройная, красивая девушка, закутанная в белый плащ, на голове ее — такое же покрывало, черные глаза ярко блестели из-под прозрачной вуали.

Откуда взялась здесь, около трупа льва, эта эфирная, фантастическая фигура? Граф подошел к ней и, глядя на нее в упор, коротко спросил:

— Кто ты такая?

37. Медже

Девушка коснулась своей хрупкой рукой лба графа и тихо сказала:

— Я та, у которой больше нет семьи — ее замучили в пытках, нет более родины — родина изгнала меня, нет более друга — мой единственный друг находится в плену!

— Так ты Медже? — воскликнул Монте-Кристо.

— Да, я Медже,— гордо ответила девушка и медленно откинула покрывало.

Много красивых женщин встречал в своей жизни Монте-Кристо, но красота юной аравийки поразила его. Чудные миндалевидные глаза, правильный носик и классически очерченный рот, черные, шелковистые, от природы вьющиеся волосы и жемчужные зубы — все это вместе составляло очаровательное целое.

В эту минуту подбежал Кукушка и, увидев молодую девушку, вскричал:

— Командир, это Медже! Спросите у нее, где находится ее «миленький папочка».

При восклицании зуава личико Медже покрылось смертельной бледностью, она протянула руки к югу и печально сказала:

— Папочка там внизу, в подземелье…

— Папочкой ты называешь капитана Жолиетта? — перебил ее граф.

— Да.

— И он находится в Уаргле, священном городе пустыни?

Девушка вздрогнула и прошептала:

— Да, он в Уаргле. Там он страдает и там они убьют его!

Повелительным жестом граф приказал окружавшим его арабам удалиться: они могли подслушать разговор, а Монте-Кристо не доверял никому из них.

— Зачем ты сюда пришла? — спросил он.

— Я искала тебя.

— Меня? Разве ты знаешь меня?

— Нет.

— Кто-нибудь назвал тебе мое имя?

— Нет.

— В таком случае почему ты искала меня?

Медже поцеловала руку графа и прошептала:

— Я скажу тебе все: моя воля склоняется перед твоей, но только пусть уйдут эти люди.

Граф внимательно посмотрел на девушку: на щеках аравийки виднелись две шестиугольные звезды, и, озаренный новой надеждой, он сказал:

— Иди за мной, Медже!

В эту минуту арабы, только что заметившие убитого льва, разразились восторженными криками и склонились перед победителем.