Сперо услышал эти слова, в упор посмотрел на Мальдара и презрительно сказал:
— К чему ты спрашиваешь о богатстве моего отца? Разве ты не пробрался, как вор, на наш корабль? Разве ты не взломал шкатулку, в которой хранились наши драгоценности?
Мальдар бешено вскрикнул: он не ожидал, что ребенок узнает его, и слово «вор» как громом поразило араба.
Он выхватил ятаган и приставил острие к груди мальчика. Сперо не дрогнул: он спокойно смотрел на врага, но холодный пот, выступивший на лбу, показывал, что он вполне осознавал опасность, в которой находился. Но Мальдар опомнился, опустил ятаган и, тяжело передохнув, произнес:
— Ты храбрый юноша, и твой отец, вероятно, очень любит тебя?
Сперо молчал.
— О, гордое отродье,— пробормотал Мальдар,— я заставлю тебя преклониться предо мной! Я сумею поразить твоего гордого отца: он на коленях будет молить о пощаде!
Он остановился в раздумье и спросил:
— Все ли пленники умерщвлены?
Шейх в смущении, сознавая свою вину, склонил голову, но марабут быстро ответил на вопрос Мальдара:
— Нет, высокий господин, один из них еще жив! Он привязан к столбу и ждет решения своей участи.
— Это решение произнесу я,— сказал обрадованный Мальдар, — кто этот пленник?
— Французский офицер, его зовут капитан Жолиетт.
Сперо невольно вскрикнул: он знал, что для спасения этого человека отец направился в Африку. Неужели все было напрасно?
Дьявольская улыбка появилась на лице Мальдара, и он злобно воскликнул:
— Итак, капитан Жолиетт в наших руках! Слава и благодарение Аллаху, сохранившему презренного христианина для того, чтобы я отомстил! Приведите сюда пленника!
Шейх удалился, а Мальдар большими шагами стал ходить взад и вперед, говоря:
— Наконец-то! Все клонится к тому, чтобы начать священную войну! Горе вам, проклятые гяуры, скоро настанет ваш последний день!
Дверь быстро распахнулась и вбежал испуганный шейх.
— О, господин, господин! — крикнул он, задыхаясь.
— Что случилось?
— Капитал Жолиетт… исчез… убежал…
— Убежал? — в бешенстве вскричал Мальдар.— О, негодяи, вы дорого поплатитесь за это! Но он не мог уйти далеко… Седлай коней. Снаряди погоню! Через час беглец должен быть пойман, а не то не сносить вам голов!
Шейх исчез. Мальдар обратился к марабуту:
— Отведи мальчика в железную тюрьму и смотри за ним, чтобы и он не убежал!
39. Бегство
Каким же чудом спасся Альбер?
Читатель помнит, как Гратилье свалился в кровавую лужу, и как куаны обратились в бегство. Когда стемнело, к месту бойни слетелись хищные птицы, почуявшие обильную пищу.
В полной прострации, закрыв глаза, Альбер стоял у столба. Вдруг он вздрогнул, услышав рядом знакомый голос:
— Пошла ты к черту, проклятая гадина, мало тебе мертвечины, я еще, слава Богу, не умер!
Громадный хищник отлетел в сторону, а с земли поднялся журналист… Хлопая руками, он отогнал птиц и затем подбежал к Альберу:
— А теперь, капитан, нам надо немедленно отсюда удирать!
— Оставьте меня,— прошептал Альбер,— мне опостылела жизнь!
— Извините меня, но вы говорите вздор. Я вам сказал: «не надо умирать», а потому собирайтесь в дорогу!
— Каким чудом вы уцелели? — поинтересовался Альбер.
— Никакого чуда тут нет. Я просто притворился мертвым, а куаны не обратили на меня внимания: до того ли было этим мерзавцам! Однако времени терять не стоит, жаль, что у меня под руками нет ножа!
Болтая без умолку, журналист ногтями и зубами старался растянуть веревки, которыми был привязан Альбер.
— Прежде всего,— произнес он совершенно серьезно.— Позвольте представиться — Эмануэль Гратилье, тридцати трех лет от роду, журналист и репортер, друг господина Бошана и корреспондент его газеты. Кроме того я очень болтлив и всегда весел. Из любознательности отправился в Африку — для изучения местных нравов и обычаев. Могу сказать, что познакомился с ними даже слишком подробно. Меня поместили в каком-то безводном колодце по соседству с вами. В моей голове очень быстро созрел план бегства, о котором я уже собрался вам сообщить, но в это время явились эти негодяи и увели вас с собой. Меня тоже вывели вместе с другими за ворота тюрьмы. Увидев вас, и заметив, что вы не забыли моих слов «не надо умирать», я весьма обрадовался.
Репортер трещал, как сорока, и неутомимо работал зубами и ногтями, распутывая узлы. Наконец он достиг цели: Альбер был свободен.
— Теперь надо удирать поскорее,— сказал журналист.
— Но, господин Гратилье, я не могу сделать и двух шагов: вот уже двое суток, как я ничего не ел.