Сперо открыл глаза, но сознание не возвращалось к нему, и он не узнавал отца. Тревожно глядел на него граф: неужели его сын умрет?
Фанфаро, насколько это было возможно, утешал и развлекал графа, Гувернантка была права: он действительно выглядел аристократом, несмотря на свой более чем скромный костюм, состоящий из белой блузы, панталон в обтяжку и кожаных штиблет.
Монте-Кристо внимательно приглядывался к колонисту. Он был уверен, что Фанфаро скрывает какую-то тайну и загнан в пустыню судьбой-мачехой.
Альбер и Клари оживленно беседовали, капитан узнал, что молодая девушка дружна с его матерью и сразу почувствовал к ней симпатию.
Наконец, показались пальмы оазиса, граф вздохнул свободней: теперь Сперо отдохнет и скоро поправится. Навстречу путникам вышла молодая женщина с ребенком и какая-то странная фигура, скакавшая, прыгавшая, очень похожая ужимками на лягушку.
— Кто это такой? — спросил удивленный граф.
— Это Бобишель.
— Бобишель?
— Да, он прежде был клоуном, как и я был акробатом. У него точно совсем нет в теле костей, и роль лягушки он исполняет превосходно.
В эту минуту Бобишель заметил подходивший караван, вскрикнул от радости и колесом покатился навстречу.
— Наконец-то вы вернулись, хозяин! — весело заговорил он. — Слава Богу! Эй, Перепелочка! Медное жерло! Идите сюда! Он вернулся!
Из дома вышли женщина и великан-мужчина. Фанфаро соскочил с лошади и обнял жену и ребенка.
— Церемония взаимного представления последует потом,— сказал он,— сейчас нужно позаботиться о мальчике. Ирена, скорее уложи ребенка в постель. Это сокровище, и я вверяю его тебе.
С помощью зуава гувернантка сошла с верблюда и внесла мальчика в дом. За ней последовали все остальные. Монте-Кристо осмотрел больного и вздохнул свободнее.
— Ему нужен только отдых,— сказал он, обращаясь к Фанфаро,— и если вы позволите нам погостить у вас несколько дней…
— Мой дом и все, что я имею, к вашим услугам, граф! — перебил его Фанфаро.— А теперь позвольте представить вам наших колонистов. Ирена, подойди сюда, милая!
В комнату вошла прехорошенькая брюнетка лет тридцати, казавшаяся лет на десять моложе.
— Госпожа Фанфаро — моя жена,— сказал с улыбкой колонист. — Последовала за мной в пустыню, так как здесь живут относительно честные люди.
— Вы — мизантроп? — спросил граф.
— Нет, я только философ. Я много испытал и много пережил, и хочу теперь со своей семьей пожить в мире и покое. Однако к делу. Медное Жерло, поди сюда!
Вошел великан. Ему было лет под шестьдесят, и фигурой своей он напоминал старый дуб.
— Король силачей, прозванный Медным Жерлом,— сказал Фанфаро,— он еще и теперь на вытянутой руке поднимает триста фунтов и держит в зубах тяжелые железные брусья.
— Что это значит в сравнении с моими прежними упражнениями? — скромно возразил великан.
— Молчи, голубчик, я знаю тебя. А сейчас черед Бобишеля, счастливого мужа нашей Перепелочки.
Бобишель выпрямился во весь рост, затем колесом выкатился за дверь и втолкнул в комнату свою жену.
Перепелочка оказалась хорошенькой грациозной блондиночкой. Монте-Кристо поклонился ей и сказал:
— Мне кажется, что я все это вижу во сне. Неужели, господа, вы были акробатами?
— Да, граф,— серьезным тоном ответил Фанфаро.— Вся наша жизнь состояла из прыжков и кувырканий. К счастью, при этом мы не сломали шею. Впрочем, из всей компании я один навсегда отказался от своего прежнего ремесла.
— Вспоминая о нем лишь тогда, когда надо помочь ближнему, — многозначительно заметил граф.
— Это вы насчет башни? Стоит ли толковать о такой безделице! Посмотрели бы вы, какие штуки до сих пор проделывают Медное Жерло и Бобишель!
Монте-Кристо не сводил глаз с Фанфаро и его жены, которая также скорее походила на потомственную аристократку, чем на жену колониста. Что все это значило?
Г-жа Караман весело болтала с Перепелочкой, между тем как Клари всецело завладела Иреной.
Вечером за ужином граф сказал:
— Любезный хозяин, я не знаю, кто вы такой, но тем не менее позвольте мне выпить за ваше здоровье и за здоровье остальных колонистов. Да сохранит вас Бог, по воле которого вы в глубине пустыни нашли свое счастье!