— А! Военная песнь итальянских патриотов,— сказала Гайде с блестящим взором.
— Да. И, услышав эти слова, я воспряла! Я снова поверила в идеалы, мое внутреннее «я» преобразилось мгновенно, как бы по мановению волшебного жезла, и никакая любовная песнь не казалась мне с тех пор дороже и звучнее этого гимна.
10. Тень прошлого
Едва успела Лучиола произнести последние вдохновенные слова, как глубокий голос позади нее произнес:
— Евгения Данглар, принеси благодарность за искупление прошлого!
Певица быстро обернулась: перед нею стоял граф Монте-Кристо, держа за руку сына.
— О, как мне благодарить вас! — вскричала Лучиола, зарыдав. Обняв прекрасного мальчика, она крепко поцеловала его.
— Так вы узнали меня,— грустно проговорила она.
— Я никогда не терял вас из вида,— ответил Монте-Кристо,— и ваше имя сделало меня вашим должником.
— Вы заставляете меня краснеть, граф… Вы — мой должник?
— Поверьте мне на слово: я не смею открывать вам печального прошлого, но, право, если я невольно причинил вам горе, то только потому, что был орудием высшей власти.
— Вы знаете все о моих родителях. Заклинаю вас — не скрывайте от меня ничего! Я знаю, что мой отец жив и что…
— Сейчас,— ответил Монте-Кристо, сделав знак Гайде, которая немедленно увела мальчика, а Лучиола продолжала:
— Я знаю, что мой отец занимается биржевыми делами в Германии, но моя бедная мать…
— И мать ваша тоже жива,— печально произнес граф,— но я не знаю, увидите ли вы ее когда-нибудь.
— Но я не понимаю,…— проговорила Лучиола.
— Выслушайте меня, дитя мое, и соберитесь с силами. Узнали ли вы человека, назвавшегося графом Сан-Пиетро?
— Что значит «узнала»? Это негодяй, которого все презирают!
— Я думал, что Евгения Данглар проницательней. Конечно, шрам делает его почти неузнаваемым, но, все-таки, Евгения, кто много лет тому назад добивался вашей руки и потом…
— Князь Кавальканти! — с ужасом вскрикнула Лучиола.
— Да, если вам угодно так называть его, в действительности же он беглый каторжник и убийца Бенедетто!
— Но что общего имеет этот негодяй с моей матерью?
— К несчастью, больше, чем вы думаете! Чтобы украсть у вашей матери миллион, изверг не остановился перед новым злодейством: он вонзил кинжал в грудь несчастной, и…
— О, жалкий трус! Но вы сказали, что моя мать жива.
— Да, она жива. Убийца поразил ее не насмерть, и после нескольких месяцев страданий она поправилась.
— Слава Богу! Но где же она? Я хочу лететь к моей матери, хочу броситься к ее ногам и своей любовью заставить ее забыть то, что она вынесла! — страстно вскричала Лучиола.
— К несчастью, это невозможно в настоящую минуту, бедное дитя мое. Ваша мать обещала отдать свое миллионное состояние отцам иезуитам, которые за это должны были избавить Бенедетто от петли, а ее поместить в одном монастыре в Малой Азии. После воровства Бенедетто святые отцы отказались от обещания, и ваша мать оказалась одна на свете, без средств, беспомощная и беззащитная. Тогда Проведение свело ее с Валентиной де Вильфор — вы, конечно, помните ее?
— О, конечно, Валентина — единственная, о ком я вспоминаю с удовольствием.
— Теперь Валентина замужем за Моррелем. Обстоятельства, разъяснить которые я пока не имею права, заставили ее с мужем на время покинуть Францию и отправиться в Индию. Она нуждалась в воспитательнице для своей маленькой дочери и попросила мадам Данглар принять на себя эту обязанность.
— Бедная мать,— печально прошептала Лучиола,— как тяжело должно казаться ей зависимое положение!