— Дитя мое,— с грустью произнес Монте-Кристо,— злейший враг человека — сам человек!
— Батюшка! — вдруг вскричал Сперо.— Смотри, вон там флаг!
Граф взглянул в указанном направлении и увидел: молодой итальянец влез на крышу стоявшей против Палаццо Визидерти церкви и водрузил там национальное знамя. Вдруг юноша зашатался, попытался удержаться, махая руками, но опрокинулся и упал на мостовую: пуля сразила его.
В этот момент в залу вошел Бертуччио.
— Ну, что? — спросил граф, идя ему навстречу.
— Граф, одному из наших удалось добраться до цитадели — маркиз Аслитта оттуда исчез!
— Что это значит? Если он спасся, то поспешил бы сюда,— с беспокойством заметил граф.
— Товарищ не мог узнать ничего больше,— грустно сказал Бертуччио,— но ему сообщили, что в каземате был найден другой человек!
— Другой? Кто бы это мог быть?
— Вы его знаете, граф: в Париже он называл себя графом Кавальканти, а здесь…
— Что же с ним сделали? — нетерпеливо перебил его граф.
— Его присудили к смертной казни, но была ли она приведена в исполнение — этого товарищ узнать не мог.
— Бертуччио,— озабоченно сказал граф,— если Аслитта…
— Аслитта погиб! — вскричала Лучиола. Она вошла незамеченной и, рыдая, упала на колени.
— Кто смел это сказать? — побледнев, воскликнул Монте-Кристо.
— Подойдите к окну,— прошептала Лучиола.
Граф посмотрел и отпрянул: то, что он увидел, подтверждало слова несчастной девушки. Четыре человека с непокрытыми головами несли на носилках тело, казавшееся безжизненным. Это было тело маркиза Аслитты, и Монте-Кристо содрогнулся.
— Как случилось это несчастье? — прошептал Сперо, боязливо прижимаясь к Лучиоле.
Между тем Бертуччио побежал вниз, чтобы указать носильщикам, куда нести тело. Он быстро вернулся назад и сказал:
— Наши товарищи четверть часа тому назад нашли труп маркиза в крепостном рву. Как Аслитта туда попал — остается загадкой.
На улице раздались громкие крики:
— Мщение убийцам! Смерть подлым трусам!
Носильщики, окруженные густой толпой, насилу добрались до ворот палаццо.
Лучиола с трудом добралась до лестницы и там упала без чувств. Сперо со слезами наклонился над ней и шепнул отцу:
— Батюшка, ты уже стольким помог, помоги же и ей!
Монте-Кристо вздрогнул, вспомнив, что обещал Лучиоле спасти маркиза, а теперь… Он подошел к носилкам, испытующим взором взглянул в лицо утопленнику, затем дрожащей рукой расстегнул сорочку маркиза и приложился ухом к груди. В этот момент раздался барабанный бой, и на улицу вступил батальон кроатского полка.
— Люди! — решительным тоном крикнул граф Монте-Кристо.— Внесите тело маркиза в дом, и если вы любите его, вашего предводителя, рисковавшего для вас жизнью, то примите все меры к тому, чтобы ни один солдат не вступил во дворец! Укрепите его: пусть солдаты разобьют себе головы о ваши укрепления — быть может, Италия и Аслитта одновременно воскреснут для новой жизни!
Лучиола, очнувшись, услыхала эти утешительные слова, встала, подошла к носилкам и воскликнула с воодушевлением:
— Вы слышали это — он никогда не изменяет своим словам. К оружию, друзья, да здравствует Италия и свобода!
Радостный крик был ответом на призыв Лучиолы. В ту же минуту улицу перегородили баррикадами, мостовая была разрушена, и наступающие кроатцы очутились лицом к лицу с разъяренной толпой, готовой на отчаянную защиту. У окна первого этажа стояла Лучиола и вдохновляла патриотов: пренебрегая летевшими мимо пулями, размахивала трехцветным флагом.
Искра была брошена — со всех сторон устремились патриоты, окружили знамя, колокола ударили в набат. Восстание разрасталось с каждой минутой.
Лучиола давно уже отошла от окна и с флагом взобралась на баррикаду, своим присутствием воодушевляя борцов. Спустя час кроатцы отступили. Теснимые со всех сторон итальянцами, они обратились в бегство, преследуемые восторженными патриотами. Тогда Лучиола покинула баррикаду, побежала к Палаццо, упала на колени подле носилок, на которых все еще неподвижно лежал Аслитта, и молитвенно сложив руки, обратилась к графу, который старался привести маркиза в чувство:
— Граф, я сдержала слово: трехцветное знамя свободно развивается над Миланом, а теперь возвратите мне моего Джиорджио!
Граф не отвечал. Из небольшого флакона он медленно, по каплям, вливал темно-красную жидкость в рот маркиза. В эту минуту в залу вбежал Санта-Кроче.
— Граф! — крикнул он.— Дело плохо. Радецкий со своим войском отступил к цитадели и обстреливает город! Вы обещали помочь нам словом и делом, а вместо этого теряете время, пытаясь воскресить мертвеца! Оставьте в покое мертвых и вспомните о живых!