Монте-Кристо сверкнувшими глазами взглянул на старого патриота и громко возразил ему:
— Я до сих пор никогда не изменял своему слову, маркиз!
— Охотно верю вам, но скоро будет поздно. У нас нет оружия, и врагу будет нетрудно одолеть нас!
— Али! — громко вскричал граф.
Нубиец явился и вопросительно взглянул на своего повелителя.
— У тебя ключ от подвала, где хранится оружие, порох, пули и прочее?
Али утвердительно ответил кивком.
— Ступай, проводи маркиза Санта-Кроче в этот подвал! Вооружите ваших патриотов, маркиз, и верьте моему слову — еще до вечера Радецкий прекратит борьбу и покинет Милан. Подождите минутку. Я обещал патриотам, что их поведет в бой маркиз Аслитта — я сдержал свое слово, убедитесь сами — Аслитта открыл глаза, он жив!
Действительно, маркиз медленно приходил в чувство.
— Слава Богу — он жив! — с восторгом воскликнула Лучиола и, целуя руки графу, горько зарыдала.
— Успокойтесь Эжени! — шепнул ей граф, указывая на Аслитту.— Для него теперь всякое волнение вредно! Предоставьте мне заботу о нем — он скоро поправится!
— О, вы совершили настоящее чудо, граф,— с жаром воскликнула Лучиола.
Монте-Кристо склонил голову, на его глазах показались слезы — он вспомнил об аббате Фариа, своем наставнике и друге,— ему он был обязан этой чудесной минутой.
Санта-Кроче с восхищением смотрел на графа.
— Вы — Бог! — сказал он убежденно.— И простите меня за то, что я вам только что говорил.,.
— Мне нечего вам прощать,— коротко возразил Монте-Кристо,— я должен лишь сдержать обещание. Сперо, где ты?
— Я здесь, батюшка,— ответил ему мальчик, гордо выпрямляясь.
— Хорошо, мой мальчик, ты знаешь свой долг: иди вместе с патриотами вместо меня. Когда Аслитта окончательно придет в себя, я сменю тебя.
Раздался пушечный выстрел. Дом задрожал, и в залу вбежала бледная Гайде.
— Началась бомбардировка,— кинулась она к мужу.— О, жестокие люди.
Монте-Кристо обнял красавицу-жену и, кивнув на сына, произнес:
— Сперо докажет, что он наш сын. Простись, Сперо, и иди!
Сперо поцеловал Гайде, обнял отца и шепнул ему на ухо:
— Я исполню свой долг.
Затем он подал руку маркизу Санта-Кроче.
— Пойдемте! — сказал он спокойно. И, сопровождаемые восторженными криками патриотов, они исчезли.
* * *Прошло полчаса. Монте-Кристо и Гайде все еще ухаживали за Аслиттой, которому с каждой минутой становилось лучше. В это время вошел слуга и на серебряном подносе подал письмо.
— Это письмо сейчас доставил курьер,— ответил слуга на вопрос графа.— Он прибыл из Франции.
— Он назвал себя?
— Да, он сказал, что его имя Пенедон и что он приехал из Марселя.
— Из Марселя? — озабоченно воскликнула Гайде.— Скорей распечатай письмо!
Монте-Кристо сорвал печать. В письме была одна строка: «Я умираю от горя. Приезжайте. Мерседес.»
Граф подал письмо жене, та прочла и спокойно сказала:
— Когда мы едем?
— Благодарю тебя, Гайде,— сердечно воскликнул граф.— Мы отправимся точас же, как только я закончу здесь мою миссию! Отдай необходимые распоряжения по дому — и пусть Бертуччио уведомит Джакопо. Утешься! Смотри: Аслитта воскрес, а сына нашего сохранит Бог!
15. Игра в экарте
Бартоломео был заключен в подземный каземат цитадели и с полным равнодушием покорился своей судьбе. Убежденный в том, что Аслитта погиб, майор не боялся смерти и к ожидавшей его казни относился безучастно — теперь он ничего больше не мог сделать для своей родины.
Задумчиво сидел он в своей темнице, как вдруг дверь отворилась и вошел капрал.
— Что вам угодно? — вежливо тоном спросил майор, совершенно позабыв о своем положении.
Капрал посмотрел на него с недоумением, и Бартоломео вспомнил о своем положении — он уже не директор казино Бертелли.
— Который час? — спросил майор после томительного молчания.
— Три часа утра,— ответил капрал, красивый блондин с голубыми глазами — тип настоящего немца.
— Только три часа!… Итак, мне остается прожить еще целых три часа? Нельзя ли меня расстрелять немедленно? — настойчиво спросил майор.
— Это невозможно.
— Очень жаль. Что же мне делать — я просто умру от скуки.
— Беда не велика,— с улыбкой сказал капрал,— этому горю легко помочь.
— Что такое? Что вы хотите этим сказать? — спросил удивленный майор,
— Позвольте мне быть откровенным,— продолжал немного смущенно капрал.— Видите ли в чем дело — я вас знаю, и мне известно, что вам отлично знакомы все карточные игры. Завтра утром по долгу службы я должен вас расстрелять, а сегодня я хочу обратиться к вам с небольшой просьбой. Не научите ли вы меня играть в экарте?