Так все и сделалось. Местный игемон принял Иоанна и записал о его прибытии в своих бумагах.
Отец спасенного из морской пучины отрока, важный чиновник, поселил Иоанна и Прохора в своем доме. Он хоть и был степенным и неболтливым человеком, но рассказал своим родственникам о явленных Иоанном чудесах, и пошла молва о чудотворце гулять по острову.
Староста христианской общины несказанно обрадовался появлению на острове Иоанна. Все истинно верующие знали, что Иоанн – последний оставшийся в живых апостол, ученик Христа. Молва об этом шла от одной христианской церкви к другой. И дошла до Патмоса. Однако молва молвой, но, по правде сказать, мало кто из местных христиан верил в это. Ведь старец сей не просто видел Спасителя, а был Его учеником! Говорил с ним! Преломлял хлеб! Иоанн понимал этих простых людей. Когда он рассказал им, что молитву «Отче наш» научил его и других его братьев читать сам Спаситель, ему никто не поверил. В чудеса, творимые Иоанном, люди верили. А вот в то, что перед ними человек, которого Сам Христос учил молитве, – поверить было трудно.
Староста сразу же рассказал Иоанну о своей самой большой печали. Весной и летом на острове не было дождей, посевы сгорели, грядет голод, дети и старики из бедных семей пухнут и умирают от недоедания, в селениях больше не слышно привычного шороха вращающихся жерновов, люди забыли запах хлеба, а питание одной рыбой вызывает болезни.
Видя беспросветную нужду вокруг, Иоанн обратился с посланием к главам семи церквей, расположенных на Малоазийском побережье, а людям велел молиться и читал вместе с ними «Отче наш»: «…хлеб наш насущный дай нам на сей день».
Вместе с Прохором он заходил в богатые дворы и убеждал хозяев поделиться зерном с голодными бедняками. Зная силу его Крестного знамени, многие безропотно делились по достатку своему и просили осенять их дома крестом. А когда пришел первый корабль с зерном и денежными пожертвованиями от христиан из Эфеса, сотни людей, облачившись в белые одежды, с пением пришли к дому Иоанна и молили старца крестить их во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Потом пришла помощь от церквей Пергама, Смирны, Милета. Местные христиане, желая отблагодарить Иоанна, высекли на плоской поверхности огромный скалы гигантский крест и молились на него. Иоанн с Прохором часто приходили к подножию скалы и под сенью того креста осеняли собравшихся на молитву крестным знаменем, возлагали руки на головы немощным и увечным, и люди исцелялись.
Когда Иоанн и Прохор шли к этой молитвенной скале или поднимались по крутой тропе для уединения в горы, на их пути безмолвно сидели, стояли больные, калеки, расслабленные, потерявшие слух, немые устами. Они молча следили глазами за старцами и все время старались оказаться в таком положении, чтобы тень от праведного Иоанна упала на них, ибо считали, что и тень того божественного старца приносит излечение.
Разные люди жили на том вошедшем в библейскую историю благодаря праведному Иоанну скалистом острове. Были тут работящие искусные ремесленники, удачливые рыбаки, гончары, кожевенники, упорно отвоевывавшие землю у скал земледельцы, но были, как и везде, плуты, бездельники, крикуны, которые только пили, гуляли и веселились. Вот они-то и решили как-то, утомившись от своего безделья и разных безобразий, пошутить над праведным.
Зная, по какой тропинке Иоанн и Прохор будут возвращаться от облюбованной ими для бесед с новообращенными скалы, шутники придумали поглумиться над Иоанном. Один пьянчужка, заранее предвкушая конфуз, в каком окажется праведный старец, похохатывая про себя от избытка накатившей на него нутряной дури, быстренько улегся на тропинке и притворился мертвым. Другой шутник накрыл его плащом, уселся рядом и сделал вид, что горько-горько плачет, скорбит о безвременно усопшем друге. Подошедшие Иоанн и Прохор едва успокоили несчастного. Еле укротили его страдания. Наконец, справившись с рыданиями, несчастный поведал о скоропостижной смерти друга и стал умолять праведного оживить приятеля.
Иоанн нахмурился и долго молча стоял над телом усопшего, потом сказал:
– Прости меня, господин мой, но оживить твоего друга я не в силах. – И старцы двинулись дальше.
Тогда хитрец перестал реветь, засмеялся, заржал конем и стал кричать вослед нашим праведникам, что он и сам воскрешать умеет не хуже некоторых, и тут же приказал лежащему:
– Встань и иди.
Но тот, на удивление, даже не шевельнулся. Тогда пытавшийся уязвить старца исцелитель нагнулся, поднял с усопшего плащ и обмер. Лежащий на тропинке шутник был мертв. Лицо его стало как воск. Из полуоткрытого рта торчал кончик посиневшего языка. Глаза остекленели.