И тут его юный спутник вдруг сказал:
– Учитель, я могу тебя спросить об одном важном для меня событии?
– Спрашивай, Иоанн.
– Я хочу рассказать Тебе сон, который видел в детстве и который вот уже много лет тревожит меня. Отец, когда я рассказал ему сон, отвел меня к книжнику Ахаву и заставил рассказать о том, что я видел во сне. Это был страшный сон…
– И рав, выслушав тогда твой сон, сказал, что ты будешь пророком?
Иоанн смутился. Зачем Андрей Ионин передал Учителю слова рава о том, что Иоанн будет пророком? Хорошо еще, что Незнакомец не рассмеялся, услышав такую странную весть. Да и сейчас Он говорил без улыбки и не назвал его, как Симон, сумасшедшим за такие мысли. И это поразило Иоанна. Как бы прося прощения за свою дерзость, он пояснил:
– Я думаю, рав сказал так, удивившись тому, как я истолковал пророчества Исайи о Мессии.
– Ты так хорошо знаешь Писание?
– Я стремлюсь его понять, но многое мне недоступно… Когда я рассказал о том сне отцу, он очень удивился. Он сказал: «Иоанн, разве ты фараон, чтобы видеть такие сны?» – и повел меня к раву.
– Сон напугал тебя?
– Да. Мне было страшно, – признался Иоанн.
– Явь будет еще страшнее, – сказал Учитель. – Я знаю твой сон, Иоанн. Сон был послан тебе для пробуждения. Ибо, как ты знаешь, пробуждение не бывает без сна.
– И я пробудился?
– А ты разве не чувствуешь? Иначе тебя не было бы в лодке со Мной.
– Значит, на том распятии был ты, Учитель?
– Это знает только Тот, Кто послал тебе этот сон.
– Женщина держала меня за руку, и Ты сказал Ей: «Жено! се сын Твой». А мне сказал: «Се Матерь твоя!» Значит, я – Твой брат?
– Да, Иоанн. Ты Мой брат. И Петр, и Андрей, и твой брат Иаков – вы все мои братья, – сказал Учитель, с любопытством взирая на Иоанна и поражаясь, как тот все запомнил.
– И что, им тоже были такие сны? – спросил Иоанн.
– Такой сон был только тебе.
– Значит, из братьев я главный? – искренне обрадовался юноша.
Учитель вынул руку из воды и переменил позу. Теперь он сидел спиной к берегу, в сторону которого двигалась лодка. Иоанн, перестав грести, смотрел на него вполоборота и ждал, что Он скажет.
– Не знаешь, что говоришь, – мягко сказал Учитель. – Кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом; так как не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих.
Иоанн вдумывался в слова Собеседника. Он понимал и не понимал Учителя. Потом сказал, возвращаясь к своему сну:
– Значит, весь тот ужас, который я видел во сне, мне предстоит пережить на самом деле?
– Да, Иоанн, ты должен быть готов к этому.
– А что будет с Тобой, Учитель?
– Сие знает лишь Пославший Меня. Но давай, брат мой, Иоанн, больше не будем говорить об этом, пока не настанет время.
– А когда оно настанет?
– Ты говоришь совсем как ребенок, Иоанн. Тебе надо знать лишь то, что время близко и что ты – брат Мой возлюбленный… Если у тебя руки устали, давай я сяду за весла.
– Нет, нет, Учитель. У меня теперь словно прибавилось силы. Я верю Тебе. И сохраню эту веру до самой смерти.
– Еще что-нибудь спросишь?
– А можно?
– Спрашивай.
– В том сне рядом с Тобой на кресте были распяты два разбойника. Один злословил Тебя, другой останавливал его. Я слышал, как он сказал Тебе: «Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!» А Ты отвечал: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю». Разве может разбойник оказаться в раю?
– Может. Если раскается и верою, и праведной жизнью искупит грехи свои…
– И тот разбойник искупит вину верой?
– И верой, и делами праведными. Придет время, и он станет братом твоим возлюбленным…
– А сейчас он где?
– Сейчас он Мне и тебе враг лютый. Злобный гонитель нашей веры…
Какое-то время оба молчали. Иоанн обдумывал, как это может быть, чтобы лютый враг стал братом возлюбленным. Ведь мудрый Моисей учил: «Око за око, зуб за зуб».
– Скажи, Учитель, правильно ли я понял, что в Твоем учении главное – возлюбить ближнего, как самого себя, даже если он враг твой?
– Я говорил не так, – сказал Учитель. – Я говорил: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, всей душою твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же, подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки». Да удержит сердце твое, Иоанн, слова Мои.
Потом они опять долго молчали. Слышно было, как с тихим всхлипом опускаются в воду весла и легкая озерная зыбь бьет о борт лодки.