– Похоже, сон твой в руку, госпожа моя Прокула, – с неудовольствием отметил Пилат, и на душе у него стало совсем противно.
Клавдия Прокула знала, кто такой Левкий, и сразу соотнесла появление этого шпиона со своим сном.
– Я могу присутствовать при твоем разговоре? – спросила она мужа. – Клянусь, что Левкий будет пересказывать тебе мой сон. Вот увидишь.
– Мне был интересен твой сон, но, извини, разговор касается не меня, а секретов Рима. И вообще, моя дорогая, держись от этих иудейских событий подальше.
Левкий приветствовал прокуратора поклоном и приложенной ко лбу ладонью и замер, ожидая предложения сесть.
Пилат кивнул. Левкий, показывая свое чрезмерное уважение прокуратору, скромно устроился на самом кончике стоявшего у большого мраморного стола кресла и стал рассказывать о том, что происходило в пятничный вечер, что случилось в субботу, а главное, о том, что выяснилось сегодня на рассвете, на третий день после казни.
– В пятницу в шестом часу, когда Галилеянин испустил дух, – рассказывал Левкий, – на землю сошел мрак. Солнце померкло, и, как рассказали мне уже потом храмовые служители, в этот момент завеса в Храме разодралась на две части сверху донизу. Среди евреев в Иерусалиме и сейчас царят печаль и смятение.
– Мало ли совпадений в природе, – стараясь казаться безразличным, вставил Пилат.
– Да, господин мой прокуратор, в природе очень много совпадений, – охотно согласился главный шпион. И продолжал: – Я был у того столба и слышал Его последние слова, – совсем тихо произнес Левкий. – Последние слова Его были: «Отче! В руки Твои передаю дух Мой».
– Ты хочешь сказать, что он и на столбе продолжал свою игру в Сына Божия?
– Я слышал эти Его слова, – понимая, что сообщает прокуратору неприятную новость, еще тише сказал Левкий и продолжал, не желая останавливаться на этом трудном для понимания римлянина моменте: – Далее, по твоему разрешению, господин мой Пилат, до истечения дня тело было снято с креста и перенесено в новую гробницу, которую заранее приготовил для себя почтенный израильтянин Иосиф из Аримофеи. После того как туда внесли тело Назарянина, гробница была завалена тяжелым камнем и к ней была приставлена стража.
Сначала прокуратор сидел молча, потом сказал:
– Это мне известно, известно, почтенный. Скажи, что было дальше. – Прокуратор пустил пробный шар. – До меня дошли слухи, что Галилеянин воскрес.
Услышав это, Левкий испугался, побледнел и уставился на прокуратора.
– Откуда тебе это известно, господин мой? Ведь об этом, кроме моих людей и, возможно, Каиафы, еще никто не знает.
– Увы нам, увы, – развел руками Пилат, довольный произведенным эффектом. – Бог Израиля послал мне сон…
– Мне трудно в это поверить, – растерянно пробормотал Левкий. – Обычно Бог Израиля не говорит с язычниками из Рима.
– Что было дальше, дальше? – заторопился пораженный этим сообщением Пилат. Тем более что он не очень верил в сны Клавдии Прокулы, как бы часто они ни оказывались пророческими. – Ты видел воскресшего?
– Его видела женщина, пришедшая утром ко гробу. Ее зовут Мария из Магдалы.
– И ты, опытный еврей мой, поверил женщине? Какой-то Марии из Магдалы, – разочарованно протянул Пилат. – Ну да ладно. Рассказывай дальше по порядку. Я думаю, сейчас сюда явится Каиафа со свитой. Так что выкладывай поскорее все, что знаешь.
– Да, господин мой, я опытный, верткий иерусалимский еврей по кличке Вьюн, и меня, извините, на мякине не проведешь. Женщина женщиной, но я до-просил стражников. Они сказали, что видели ангела, который отвалил камень от гробницы. Лицо его блистало как молния. Ангел сидел на камне и говорил женщинам, подошедшим ко гробу: «Не бойтесь, ибо знаю, что вы ищете Иисуса распятого. Его нет здесь – Он воскрес, как сказал. Подойдите, посмотрите место, где лежал Господь, и пойдите скорее, скажите ученикам Его, что Он воскрес из мертвых и предваряет вас в Галилее; там Его увидите».
Пилат почувствовал, как спина его покрылась потом. Лицо будто одеревенело. И он пожалел, что нет рядом Клавдии Прокулы. Как не хватало ему сейчас чаши с вином. Пусть даже с тем, что подарил на Пасху этот плут Каиафа.
– Ты задержал этих женщин или это была одна и та же Мария из Магдалы? – спросил Пилат.
– Это были разные женщины. Их пока не нашли, – вздохнул Левкий и покорно опустил глаза, признавая свою нерасторопность в поисках концов. И продолжил: