Итак, что же я понял? Я понял, что твои сентенции, о великий Сенека, как это ни печально, так и останутся в анналах истории, вызывая восхищение досужих моралистов вроде твоего почтенного слуги Пилата. А идеи Га-Ноцри, выраженные на языке плебса, легко угнездившись в сердцах страждущих спасения – сирых, обиженных, угнетенных, прорастут мощной порослью и породят веру, которая, как некогда рим-ские легионы, заполнит все ниши и пространства земных континентов. Тогда, поправ все пантеоны национальных богов, над пробуждающимся человечеством утренней светлой звездой воссияет Спаситель со своей проповедью братской любви и прощения. Вот что я понял. Понял и – растерялся: мне-то, прокуратору римскому, как быть, что делать?
Верить ли в то, что через меня исполнилась божественная воля, которая, как ты учил, может быть только благой, и радоваться? Или до конца жизни скорбеть, каяться и молиться, что послал на смерть праведника, освободив убийцу, и каждодневно смывать и смывать с рук невинную кровь Га-Ноцри?
Ответь мне, о великий моралист и учитель благородных римлян Сенека.
Глава 19
Видение Иоанну об отроке
После успения Богородицы Иоанн покинул Иерусалим и пошел проповедовать, создавать по берегам Средиземноморья христианские общины и церкви, крестить во имя Отца и Сына и Святого Духа, отвращать язычников от служения идолам, обращать праведных иудеев в новую веру, лечить больных, сирых, исцелять увечных, изгонять бесов, биться с волхвами и лжехристами, как это уже делали десять его братьев – первых учеников Иисуса – и семьдесят новых апостолов…
Днями вышла у него распря с Петром. Иоанн даже поразился: предопределено ему было, что ли, сталкиваться с Симоном Иониным, точно в давние времена на берегах Галилейских?
А дело было такое. Случилось раз быть Иоанну в Лидде, где они с Петром на собранные общиной деньги возвели Храм, который Богоматерь освятила. И увидел он: недалеко от Храма сидят на земле мальчик и девочка и горько плачут. Иоанн остановился возле детей и стал спрашивать. Люди рассказали, что родители этих детей умерли враз, ибо жестоко согрешили. Иоанн стал расспрашивать: велик ли грех. Ему поведали. Некто Анания и жена его Сапфира обратились к Петру с просьбой принять их в общину. Петр сказал: продайте имение и передайте деньги общинникам. Ибо сказано: «Пойди, продай все имущество свое, раздай бедным и получишь сокровище на Небесах, и приходи, следуй за Мной». Те пошли, продали то, что имели, и принесли деньги, утаив по неразумению своему и суетности своей малую часть их для своих личных нужд. Обман вскрылся. Видя такую неправедность, горячий Петр сильно осерчал. «Анания, – сказал он, – для чего ты допустил сатане вложить в сердце твое мысль солгать Духу Святому и утаить из цены земли? Ты солгал не человекам, а Богу». Услышав такие слова, Анания упал бездыханен.
Скоро пришла жена Анании, Сапфира, и Петр спросил ее, за сколько они продали землю. Жена, не зная о случившемся, простодушно повторила слова мужа. Тогда Петр сказал: «Зачем искушаете вы Духа Святого? Вот входят в двери погребавшие мужа твоего, и тебя сейчас вынесут».
И женщина упала у ног его и испустила дух.
Услышав эту историю, Иоанн сильно огорчился. После ухода Учителя Симон Ионин, забыв, что трижды предал Иисуса в Страстную пятницу, возомнил себя среди апостолов большим и не раз действовал поспешно. Все, кто был в последние часы с Учителем в Гефсимании, помнят, как набежала стража с мечами, с факелами и как Петр выхватил меч и отрубил одному из нападавших ухо. Иисус же, подосадовав, остановил Петра и, коснувшись уха, тотчас исцелил его. И с Ананией и его супругой, конечно, Петр опять погорячился. Не призвал согрешивших к покаянию, к исповеди. Не произнес, как истый служитель Ключей: «Я прощаю». А Учитель учил прощать. Видно, забыл Симон Ионин, как простил ему Господь троекратное отречение, какой мягкой была епитимья оступившемуся Петру. Иисус не корил отступника, лишь трижды вопросил его: «Симон Ионин! любишь ли ты Меня?» И Симон трижды подтвердил, что – любит. Трижды обещал пасти агнцев и овец Его. И достоинство оплошавшего в Страстную пятницу Симона было восстановлено в глазах братьев его. Учитель всегда оберегал лад и доверие между братьями. И с тех пор Иоанн понял, что Бог есть любовь.
И поняв это, он так и судил дела мирские.
Огорчившись гибелью Анании и Сапфиры и не понимая, за что те были наказаны смертью, он пришел к Петру и, ни в чем не упрекая Кифу, повел себя так, как, наверное, повел бы себя их общий Учитель. Ибо Иоанн со времен Галилейских всегда и во всем старался подражать Ему.