«Мы пришли от Бога и возвращаемся к Нему».
Иоанн обратился к восседавшему на коне командиру стражников:
– О, сын Юпитера, отпусти этих невинных, а взамен возьми мою душу. Ибо я проповедник, просветивший этих людей словом Божиим. Меня и терзай.
– У меня приказ, – снизошел до разговора с праведным сын Юпитера. – Император не требует суда над вами. Христиан приказано истребить, как заразу, пока она не расползлась по империи.
Иоанн посмотрел на небо. Недвижные утром, высокие облака исчезли. Из-за горизонта медленно выползала тяжелая, полная влаги темная туча. Легкие ветерки уже шевелили листья масличных деревьев. В небе замелькали ласточки. Стражники загнали последних христиан в помещения, втолкнули туда и белобородого старца и стали заколачивать дверь. Иоанн встал на скамейку и обратился к притихшим людям:
– Любите ли вы Христа, братья и сестры? Помните ли, что Он смиренно пошел за вас на распятие, чтобы грехи ваши были прощены и вы вошли в Царство Божие?
– Христос – прибежище наше. Только в Нем успокаиваются наши души. В нем спасение наше, – прозвучало в ответ.
– Я Иоанн, ученик Иисуса… Я стоял у столба, на котором распяли Спасителя… Я видел его мучения, видел, как центурион пронзил копьем бок Распятого… После вознесения Христос говорил со мной…
Раздался крик:
– Горим, горим, братия…
Действительно, в помещении запахло дымом.
– Молитесь, молитесь, возлюбленные, и Он приидет к вам, – выкрикнул Иоанн, пугаясь, что начнется паника, все смешается, люди перестанут молиться. И он громко запел один из псалмов Давида:
– Боже! Ты Бог мой …Ты помощь моя, и в тени крыл Твоих я возрадуюсь …
Множество голосов поддержали Иоанна… А снаружи уже вовсю бушевало пламя. Трещали доски. Помещение переполнилось дымом. И вдруг мощный раскат небесного грома будто встряхнул землю. Потолок сарая едва не рухнул на головы несчастных. Люди попадали ниц. Прокатился еще один удар, и тут же с невероятным шумом хлынул ливень. И сразу стало легче дышать. Исчез дым. А снаружи все грохотало, полыхали молнии. И Иоанн не сомневался: это его Учитель помогает Сыну Громову расправляться с творящими беззаконие на земле.
Погасив пламя, дождь прекратился, и Божья гроза ушла в поисках новых беззаконий. В поисках делающих неправду.
Люди в полусгоревшем помещении притихли, не зная, что им теперь предстоит. Как с ними поступят римляне? Ведь они специально прибыли сюда, чтобы расправиться с общиной. Томительно тянулось время. Однако стража никак себя не проявляла. Может быть, стражники ушли и Господь спас людей не только от огня, но и от римского отряда?
Когда христиане выбрались из полуразрушенного огнем склада, они увидели, что все стражники и их командир живы, но лежат на земле в беспамятстве. Молния ослепила и оглушила их. Постепенно воины приходили в себя, ощупывали друг друга, становились на ноги, но было ясно, что все они ослепли. Слух и речь возвращались к ним, но глаза ничего не видели.
Когда пришел в себя командир римского отряда Марцелл, он стал звать христианского проповедника, который обращался к нему перед началом казни.
Иоанн, в сопровождении излечившихся, колченогого и говорливой немой, – они теперь ни на шаг не отходили от праведного, – подошел к Антонию Марцеллу и спросил, чем могут помочь христиане римскому отряду, ибо одна из заповедей их учения – прощать врагов своих.
Трибун, хоть ослеп и внутренне уже был готов молить этого проповедника вернуть ему и его солдатам зрение, не удержался и сказал, что у христиан очень глупые заповеди.
– Ну, представь, проповедник, что было бы, если бы Рим прощал обиды врагам своим? – сказал Марцелл. – Поэтому я считаю, что кесарь правильно поступает, истребляя вас. И все же, добрый праведник, отвори нам глаза, и, клянусь Юпитером, мы уйдем из селения, не причинив вреда вашей общине.
Иоанн сотворил молитву, и зрение вернулось к потрясенным римским стражникам. Такого чуда не могли сотворить их боги. Трибун, изучавший в юности Платона и Аристотеля, не знал, что и думать. Ему приходилось слышать, что были случаи, когда Юпитер Капитолийский ослеплял сбившихся с линии жизни клятвопреступников. Но он, римский трибун и будущий сенатор Антоний Марцелл, никогда и ни от кого не слышал, чтобы римский Громовержец кому-то возвратил зрение. «Неужели этот Распятый так силен и могуществен?» – соображал римский военачальник, однако солдатам своим все же велел благодарить не Распятого, а Юпитера за исцеление.