Даяна почувствовала на себе взгляд голубоглазой ведьмы. Эта Дашвар была о себе слишком высокого мнения. Да, она, безусловно, была одарённой, но слишком уж гордой.
Блондинка задумалась. Они обе были ведьмами одного возраста и примерно одной силы. Учились в одной школе, но в параллельных классах. Каждое противостояние классов превращалось в их личную дуэль. Несмотря на все внешние различия, характеры у них были схожие, как и некоторые привычки. И всё же друзьями стать у них не получалось. В школе все ученики и учителя, сойдясь во мнении на счёт них, дали им прозвища, которые с тех пор прочно к ним приклеились. Алисса и Даяна, Белая Тьма и Чёрный Свет, Бет и Чес.
Сейчас, сидя на голове дракона, вырезбленной у подножия последнего этажа Башни и устремлённой на запад, она, наконец, начала понимать значение столь странных кличек. Закат помог ей понять.
Внезапно, обе колдуньи почувствовали, как их зовут. Не услышали, а именно почувствовали, как сквозь одежды и кожу к их сердцам прикоснулась тёплая рука. Это звала императрица.
Они сорвались со своих мест и, со скоростью возможной лишь для ведьм их силы, понеслись по направлению к тронному залу. Там, у стены, противоположной двери, на величественном троне императоров, несущем в себе память о древних временах, восседала она - Сапфира Ревей, госпожа всех кале. На руках она держала младенца. Это был полугодовалый принц, о котором никто не знал, кроме нескольких приближённых и доверенных ведьмаков, к числу которых принадлежали и только что вошедшие ведьмы. Но от всех тех, кто знал о последнем из Муров, их отличало то, что он был их крестником.
Несмотря на всю ту магию, что вилась вокруг ведьмацтва, все они, без исключения, были христианами. Некрещеного ведьмака было практически невозможно найти. Конечно, такие оригиналы всё же иногда встречались, но это было крайней редкостью. Всю долгую жизнь их преследовали наговоры и проклятия. Не зная, где ещё можно найти помощь, они обратились к Богу. Лишь его власть над собой признавали все.
Хотя стоит сказать, что ведьмацкое понимание веры и христианского облика несколько отличалось от человеческого. Взять, к примеру, тоже крещение. Для них это не было возможным пропуском в рай. Они считали, что туда может попасть любой, но лишь при условии, что он того заслуживает. Заслужить мог даже грешник. Поступки не имеют значения. Важны лишь помыслы, предшествующие им. Крестили они детей, чтобы дать им защиту, пока те малы, невинны и, зачастую, очень любопытны.
Крёстных выбирали из друзей и родственников. По этой причине, две юные ведьмы не могли понять - почему её высочество избрала их, ведь не теми, не другими они ей не являлись.
Зайдя в зал, обе заметили, что став матерью, Сапфира ещё больше расцвела. Её кудрявые рыжие волосы отливали золотом. А в синих глазах была такая теплота, что казалось - она могла согреть целый свет. Она подняла на них глаза и ласково улыбнулась. Жестом подозвала их к себе.
- Не правда ли, у меня чудесный ребёнок? - спросила она. Голос её напоминал девушкам журчание воды. - Жаль, придется расстаться, - грустно сказала она.
Алисса и Даяна непонимающе уставились на неё. Они бы в жизни не поверили, что императрица добровольно расстанется со своим сыном. Значит, она знает что-то, о чём неизвестно им. Блондинка уже хотела было спросить, о смысле сказанных ею слов, как тут Сапфира запела. Она затянула старую эльфийскую песню на древнем языке, который почти никто уже и не помнил. Все мысли тут же покинули голову тири. И она так и не узнала о секрете тайного знания правительницы.
Несколько минут девушки заворожено слушали её голос. Она замолчала, но звуки песни ещё долго были слышны. Возможно, это было как-то связано с акустикой зала, но крёстные принца более склонялись верить, что это чары. Внезапно императрица заговорила более серьёзным, но всё таким же тихим голосом.
- Вы должны сохранить его, - обратилась она к ним, и тут же добавила: - Любой ценой. - Слова эхом отразились от стен, а комнату заполнили красные лучи закатного солнца.
При этом воспоминании по щеке у Алиссы потекла одинокая слеза. Лицо же её оставалось спокойным, а глаза ледяными. Но если бы кто дотронулся до её слезы, то почувствовал бы пламя в этой солёной воде.