А вот Вари негде не было видно. Колдун встал и позвал питомицу. В деревьях послышался шум и, перепрыгивая с ветки на ветку, спустилась его кошка.
На песке потянулась и, протирая глаза, встала Малина. Она потянула к себе колени и стала наблюдать за рассветом. Золотой диск понемногу поднимался из-за моря.
- Наконец-то вы проснулись! - воскликнула киса. Увидев, что друзья не понимают её тона, быстро добавила: - Вы спали больше суток!
Ведьмаки удивленно переглянулись. Парень достал из кармана учебник, перелистал несколько страниц и вернул его обратно.
- Если мы не поторопимся, - сказал он, - можем пропустить всё самое интересное.
Он снова обернулся львом и побежал к городу. Девушки последовали за ним.
Они едва не опоздали. У дома работодателей госпожи Рассоли стояло множество стражи. На крыльце кардинал о чём-то разговаривал с хозяином дома.
- Что-то я не понимаю, о чём они, - заявила Элина.
- Дочь хозяина заявила, что муж Азалии Рассоли изнасиловал её, - объяснил, уловивший нить разговора, Макс. - Его уже увели в темницу. А на закате казнят.
- Девчонка - паршивая лгунья, - сказала Варя. - Она сама отдалась конюху. Плотник просто был первым, кто попался ей на глаза. - Она уже успела прочитать правду в мыслях всех присутствующих.
Кардинал, спустя некоторое время, сел в карету и уехал. Друзья направились вслед за ним. Возле дома его высокопреосвященства, их взору предстало весьма ожидаемое зрелище. У двери вся в слезах стояла синьора Азалия. Увидев владельца дома, она бросилась к нему в ноги и на коленях принялась вымаливать прощения мужа. Женщина уверяла его, что её дорогой Антонио добрый и вежливый человек, он просто неспособен причинить вред кому бы то ни было.
Кардинал выслушивал рыдания и мольбы стоящей перед ним женщины с каменным лицом. При этом Варя уловила идущую от него волну жалости. Но не подумайте, что он сочувствовал. Нет, он презирал.
Когда госпожа Рассоли закончила, он спросил её "неужели она так сильно любит своего мужа, что готова простить ему прелюбодеяние с другой, а значит измену". Азалия ответила, что не верит в вину Антонио. Но даже если это и, правда, она готова простить.
От человека в рясе повеяло завистью. Он завидовал той слепой вере и любви, что достались обвиненному. Мужчина оглядел Азалию, и зависть вспыхнула с новой силой. К, безусловно, искренним чувствам прилагалась ещё и небесная красота.
Тут женщина в сердцах воскликнула, что на всё готова ради мужа. Через минуту в голове кардинала зародилась идея, а от него самого понесло такой отвратительной похотью, что кошка даже поморщилась. Выждав положенную паузу, церковный князь сказал Азалии подойти к нему. Когда та повиновалась, он заговорил так тихо, чтоб только она его услышала. Поняв суть предложения, она испуганно вскрикнула и сказала, что его высокопреосвященству не пристало думать о таком. Кардинал убрал руку с её плеча и, развернувшись на каблуках, направился к входу в дом. По пути, он бросил через плечо, что Антонио Рассоли уже ничто не в силах спасти. Дверь за ним захлопнулась.
Убитая горем женщина поплелась к себе домой. Там, ни дочь, ни сестра не смогли её хоть немного утешить. Она всё плакала и плакала, до самого часа казни.
Придя на закате, как и полагается, в черных одеждах, Азалия остекленевшими глазами наблюдала, как её мужа ведут, возводят на помост. Сестра и дочь с тревогой на неё глядели; неестественно бледная, она казалась уже мертвой. Когда палач занёс топор, женщина даже не моргнула, у неё просто не осталось сил. Но вот, огромный человек в маске опустил своё орудие правосудия, забравшие великое множество, как виновных, так и невиновных жизней. Голова Антонио отделилась от тела и покатилась в жадную до крови толпу.
Но не успел палач убрать топор, как люди начали расходиться, образовав проход. По нему шла белая, как сама смерть, женщина с пустым взглядом поблёклых зелёных глаз. Она направилась к зданию, на балконе которого расположились её хозяева и кардинал. Она протянула к ним бледную руку и неожиданно ставшим низким голосом сказала:
- Я проклинаю вас. Вас всех! Не дано вам дожить до конца этого года. Справедливость не даст! Я - не дам.
Сам не понимая, чего боится, кардинал приказал арестовать эту безумную женщину. Дочь и сестра бросилась ей на помощь. И их тоже арестовали.
Спустя двадцать минут, кардинал, которого не покидало предчувствие скорой беды, обвинил всех троих в колдовстве и приговорил к сожжению на рассвете. До него оставалось ещё несколько часов.