Но и эта лишняя неделя не прошла для них в пустую. За это время они успели распродать ненужные вещи, в том числе и недвижимость, которая находилась не только в Иствике, но и по всему штату. Лишь квартиру в Канзас-Сити Макс и Варя не отдали. Самого парня за эту неделю заставили выучить русский язык и грамматику. Если говорить, хоть и с акцентом, он мог, то его правописание не просто хромало, а прямо таки ходило на костылях. Матери же, которые знали этот язык, как и многие другие, досконально, не переминали случая посмеяться над ним. Это жутко бесило. Но он понимал, что прекратить насмешки обидой не удастся. Поэтому речь его с каждым разом становилась всё лучше и лучше.
В воскресенье второй недели после знаменательных приключений (причем у каждого из членов семьи своих) все вопросы были окончательно решены. Семейство присело перед дорожкой. У всех было усталое выражение лица. У всех, кроме кошки. Варежка страшно злилась. Ведь её должны были закрыть в клетку. Несмотря на то, что среди присутствующих людей не было и в помине, на животное походила она одна. А значит, салон самолета для неё закрыт.
Тут она резко подняла голову. Открыла глаза и зрачки стали не многим толще шелковой нити.
- К нам пришел гость, - сказала она.
Даяна выглянула в окно. И действительно, к крыльцу на мотоцикле подъехал человек. Приглядевшись, она поняла, что это женщина. Пришелица сняла шлем и по её плечам рассыпались медово-каштановые волосы. Она стала на землю и, повесив шлем на руль, направилась к входной двери.
Прозвенел звонок и Макс открыл дверь. При более близком рассмотрении, стало ясно, что эта женщина - ведьма. Веритка, судя по золотистым глазам. Она была одета в узкие синие джинсы и вязаную кремовую тунику с рукавами-крылышками. Черные кожаные балетки поблескивали стразами. Румяное лицо было серьёзным, но в глазах была дьявольская улыбка. Женщина смерила юношу взглядом и повернулась к ведьмам.
- Здравствуйте, - сказала она по-английски, а после коснулась лба и груди в приветствии.
Найты повторили её действия.
- Могу я войти? - спросила ведьма.
- Да, пожалуйста, - сказал Макс, пропуская её в дом.
Она прошла к гостиной и, оглядев помещение, повернулась к семье.
- Я - Симона Вивьен, - картавя, представилась она. - Его величество, король Владимир, приказал мне быть вашим проводником, вплоть до конечного пункта вашего пути. А дальше во время будущих путешествий по этому миру и всей галактике.
- Да ну! - воскликнула тири. - А если честно, ты кто?
Симона улыбнулась и ответила.
- Я ваш надзиратель на ближайший год.
- А его величество не объяснил, зачем нам это? - спросила Алисса.
- Почему же? Объяснил, - она откашлялась. - Цитирую: "Я так хочу". Убедительно, не правда ли?
- А почему же тогда не "я сказал"? Это ведь круче, - съязвила Даяна.
- Ну, во-первых, я его старше, лет эдак на четыреста, - начала она, а у Макса глаза расширились от удивления, - а во-вторых - он мне должен.
- Весомо, - подытожила Даяна.
- И в чем именно заключаются твои обязанности проводника-надзирателя? - спросила кале.
- Я поеду с вами в аэропорт, встречу в следующем, и доложу, что поездка прошла без приключений. А не как в прошлый раз, - добавила она с улыбкой.
- Так вот, где собака зарыта! - воскликнула зеленоглазая, но вспомнив о тотемном животном веритов, быстро добавила: - Извини.
- Не переживай, - успокоила её Симона. - Не имею ничего общего с волками. Я - кролик.
Все три ведьмы рассмеялись. Ведьмак же пока решил не напоминать о своём присутствии. Однако, Варя была явно другого мнения. Она прошла к ведьме и, обойдя её кругом, начала сверлить взглядом кошачьих глаз. Госпожа Вивьен удивленно воззрилась на кошку. Но вдруг почувствовала, как по её мыслям легкими шажками что-то пробежалось. Веритка удивилась ещё больше. "Так эта хранительница, - подумала она. - Интересно чья?"
"Парня", - мысленно ответила Варя, когда закончила проверять ведьму. Киса развернулась и прыгнула на плечо, сидящего на подлокотнике кресла Макса.
"А где остальные?" - спросила Симона.
"Не знаю", - растерялась хранительница.
- Вы там не нас, случайно, обсуждайте? - спросила Алисса, прервав затянувшуюся молчанку.