Тут за собой он услышал вскрик. Молодой кале так и не сориентировался и теперь стал жертвой озлобленный твари.
Вернувшись, брат узрел слегка необычную и несколько неожиданную картину. Поменявший ипостась на боевую и явно бывший от этого в шоке, парень гипнотизировал взглядом барса. И, как не странно, ему это удавалось. Действительно странно, такое не удавалось никому, кроме... а, впрочем, не важно.
Очевидно, краем глаза Макс заметил Банзара и отвлекая по неопытности. Замир тут же этим воспользовался. Он стоял на расстоянии нескольких метров от колдуна, поэтому тибетцу удалось снова перехватить его в прыжке.
Они катались по земле в неистовой схватке, снежный барс и уссурийский тигр. Острые клыки и когти рвали шкуру, заливая горную породу бурой и красной кровью. Глаза хищников горели, они уже не замечали ничего вокруг. Но удивительным образом раны на их телах будто и не появлялись вовсе. Было видно, что они причиняли друг другу вред, но последствия взгляд замечать не успевал. В конце концов, стало понятно, что победу в этой схватке, как и во многих предыдущих, одержит тигр. Повалившись наземь в очередной раз, кошки на минуту успокоились, лишь их тяжёлое дыхание раздавалось в утренней тиши. Тигр что-то еле слышно прошептал, на что барс взвился. Но не успел даже подняться, как оказался придавлен к земле мощными лапами.
Тигр зарычал во все горло. Так громко, что даже птицы у подножия гор покинули свои ветки. Не прошло и десяти минут, как со всех сторон к месту сражения стали подбираться другие кошки, того же рода, что и Замир. Они обступали кругом фигуры двух вражей. Самый огромный из них и, судя по выцветшим глазам, самый старый подошёл к ним. Тигр сошёл со своего противника. Тот вскочил, но увидев вожака, нападать, не стал. Вся стая мрачно косилась на него.
Тем временем Банзар о чем-то разговаривал с вожаком. В какой-то момент изуродованный зверь попытался что-то возродить, сверкая своими кроваво-красными глазами. Но вожак с размаху ударил его тяжёлой лапой и тот отлётел на довольно приличное расстояние. К виновнику мгновенно подскочило несколько барсов и грозно зарычало. Секунду спустя они исчезли в завихрениях вьюжного ветра со снегом. Вскоре после них также поступили все остальные. И, наконец, сам вожак, дождался поклона от тигра и поклонился в ответ.
Монах обратился человеком, и оглянулся в поисках Найта. Но, к собственному удивлению, не обнаружил его. Зрение ведьмака позволяло видеть сквозь толстые стены и саму землю. Даже так ему не удалось обнаружить ни малейшего следа. Крутившись на месте, он широко распахнул глаза от удивления из-за догадки пришедшей ему на ум.
- Макс, - осторожно позвал брат, косясь в стоны темной скалы.
Медленно от серого камня отделилась такая же серая фигура, мерцая и стремительно принимая привычные для юноши краски. Кстати говоря, его ипостась более не была боевой. К прежнему цвету вернулось не все. Например, одежда, раньше имевшая вполне привычные для этого мира цвета, приобрела глубокий чёрный цвет с едва различимыми оттенками. Шерсть же и волосы, наоборот, стали пепельно-белого окраса, будто посидели. По всему было видно, что молодому человеку впервые открылись эти метаморфические возможности собственного организма. Удивление и, как ни странно, восторг выражало все его существо, особенно когда он, разглядывая когти, так же ставшие белыми и напоминающие жемчуг. А вот умение сливаться, или правильнее будет сказать вливаться в окружающею среду явно не было ново для парня.
Впрочем, слегка ошарашенный тибетец думал совсем не об этом. Он, не отрываясь, смотрел на белеющую макушка пришельца с гор. В который раз.
- Хочешь, я научу тебя колдовству? - неожиданно для самого себя сказал Банзар. Точнее это сказал кто-то, кто управляет временами его телом. И он догадывался, кто. Мужчина со злым прищуром посмотрел в далёкие облака.
- Да я, вроде бы как, умею, - неуверенно протянул юноша.
- Ты знаешь лишь поверхностную часть, - снова говорил таинственный и давно доставший кто-то. - Я знаю, я был у тебя в голове. Я знаю, чему тебя учили матери. Лишь школьная программа, и та неполная. А я могу, хочу научить тебя тому, что многими забыто эпохи назад.
Даже для самого монаха это звучало, как монолог дьявола, что уж говорить о Найте. Но, как ни удивительно, последнего это странное предложение заинтересовало. Судя по лицу, он действительно обдумывал вариант согласия, взвешивал все факты и возможности. Тут-то брату и пришло на ум: а не использовал ли некто на молодом чародее магию убеждения?