Размером они не слишком отличались. Один из них был коричневым, и чешуя на его груди, шипы вдоль спины и прямые рога переливались всеми оттенками этого цвета. Один рог был немного зазубрен, а клыки в оскале были не ровными.
Чешуя второго сияла золотом. Броня отливала красным. Когти и клыки сияли белизной. Рога были загнуты назад и завивались на концах.
Золотой взгляд старика встретился с молодой, почти прозрачной голубизной. Прекрасная и ужасная этой красотой песнь ярости сорвалась с уст обоих драконов. Но не дано ей было долго длиться. Золотой бросился к бурому. Молодой и горячий, он ещё не ведал покоя. От того, прежнего в нем мало что осталось, лишь память гнева. Желания нового существа заполнили его сознание. Он не знал уже никого из своей прошлой жизни, и знать не желал. Ощущение абсолютной силы пьянило и призывало доказать её любому, не считаясь ни с чем.
А второй зверь был немолод. И не впервой ему было останавливать зарвавшихся юнцов. Он поддался чужой гордыня, но уже в следующий миг выдохнул пламя в так не аккуратно поставленную золотую морду. Ослеплённый монстр плеваться красными вспышками во все стороны. Не выбирая ни минуты, желтоглазый отбросил противника так далеко от храма, как только мог. Прежнее сознание, в отличие от него, он сохранил.
Врезавшись в соседнюю гору, что вызвало лавину, голубоглазый притих. Время шло, а он все продолжал и продолжал лежать, не открывая глаз. Забеспокоившись, Банзар подлетел ближе. И синее пламя свергло его с небес.
Как же он недооценил своего ученика! Лишившись зрения, золотой дракон прислушивался к остальным своим чувствам. Он услышал тяжёлые взмах крыльев на отдалении от себя. И зная о своей уязвимости, продолжал ждать их приближения. Уже довольно скоро голубоглазый почувствовал дыхание вокруг себя, которое вызвали удары мощных лопастей о воздух. И, незаметно вдохнув, он вложил в смертоносный выдох все самое злое в себе. Синее пламя намного горячее красного. И если второе разбивается о камни и чешуи, то первое их плавит.
Следом за огнём, тело чудовища покинула и слепота. Раскрыв глаза, золотой увидел остатки своего дыхания. А под ними к земле быстро приближалось яркое белое свечение, внутри которого угадывать очертания уже не дракона. Не раздумывая, дракон бросился к свету и схватил передними лапами мужчину. Поднеся свою добычу к раскрытой пасти, он вовсе не намеревался его съесть. Нет, он собирался убить своего противника худшим из способов - откусив ему голову.
- Макс!
Крик раскроил воздух вокруг. Он не принадлежал ни валькирии, ни ведьме, ни женщине. Он исходил от матери, пекущейся о своём ребёнка. От матери, которая простит ему все, даже то, что он собирается совершить. Но простить себе то, что не может простить себе её ребёнок, она не сможет.
Но, как ни прискорбно, крик этот не возьмут должного действия. Хотя...
Макс был маленьким. Лет пять-шесть, не больше. Его на руках укачивала женщина удивительной красоты: сапфировые глаза, светло-рыжие вьющиеся волосы, мраморная кожа и ласковый взгляд. А ещё у неё был красивый голос. Он знал это потому, что она часто пела ему колыбельные.
Мама сидела в высоком кресле с красным тигром, вышитым на мягкой спинке. Да! Эта женщина была его мамой. А вот и папа!
Высокий мужчина подошёл к ним со спины. У него были неровно стриженые пепельно-белые волосы до плеч и разноцветные глаза: один голубой, другой зелёный. Он с любовью смотрел на жену и сына.
Мама развернулась и поцеловала наклонившегося папу в щеку. После чего тот выпрямился и, взяв ребёнка, закружил его по комнате, не забывая подбрасывать. Макс радостно смеялся. Он был счастлив. Скоро он снова оказался на руках у мамы. Папа легко взъерошил ему волосы. После чего обнял любимую вместе с ребенком. В его твердых чертах лица угадывалась грусть. Мама поцеловала своё счастье в лоб и, прижав к себе, прошептала:
- Максимилиан.
"... Я очень люблю своих мам. Не передать словами, сколько они для меня сделали. Но все же они приемные. Довольно редко, я ощущал нехватку отца. Острой эта проблема была только в начальной школе. Американский тип школы предполагает наличие обоих родителей. Или же, это мне так повезло.
Ну, и к черту её, эту школу. Жизнь-то наша была намного интереснее, чем у многих нормальных семей. А что до настоящих родителей, в конце концов, я обрёл и их. Но никогда и ни за что, я не променяю свое детство с мамой Алиссой и мамой Даяной.