По немецким землям проехали почти без задержки, лишь в Берлине пришлось ждать аудиенции у короля Фридриха Вильгельма III. Пусть даже будучи проездом, но как официальное лицо - глава коллегии и член Государственного совета, - Лексей обязан был оказать почтение монарху союзной России державы. Так что провел в этом городе целую неделю в ожидании вызова в Шарлоттенбург - резиденцию прусских королей, объездил между делом его достопримечательности - старые замки и дворцы, городскую ратушу, Берлинскую оперу, церкви Святой Марии и Святого Николая, неспешно, сойдя с экипажа, прошел бульвар Унтер-ден-Линден от Бранденбургских ворот до реки Шпрее. Видел немало общего в их стиле с французскими строениями, впрочем, как и во всей Европе этого времени - везде царил пресловутый барокко с его вычурностью и роскошью, правда, в той же Франции все популярней становился более строгий классицизм. Лексея архитектурные тонкости особо не занимали, просто отдавал должное уважение мастерам, создавшим эти замечательные сооружения и здания.
Встреча с прусским правителем прошла в малом зале дворца скромно, тот вообще избегал помпезности и роскоши в отличие от своего отца, любителя женщин и разгульной жизни. Да и воинственностью молодой король не отличался, старался поддерживать с соседями нейтральные отношения. У Лексея после недолгого разговора с ним осталось какое-то неопределенное впечатление, даже заподозрил, что тот не от мира сего - уж слишком благочестивый и тихий, совсем не такой, каким должен быть глава государства, еще со времен Фридриха Великого подминавщего под себя все германские земли. Не проявил интереса к военной компании минувшего года, противоборству Англии и Франции, лишь проговорил с осуждением о длящейся уже более десяти лет войне в Европе:
- Люди предали забвению божьи заповеди, множат зло новым злом. Написано Матфеем - Возлюби ближнего твоего, как самого себя, не возжелай ему зла. Мы же идем войной на соседа, убиваем, грабим, а он отвечает нам тем же и нет тому конца.
С подобным пацифизмом среди монархов Лексей встречался впервые, даже не знал, что сказать Фридриху Вильгельму - не спорить же с ним о справедливых и несправедливых войнах! Да и посчитал, что тот сам прекрасно понимает о реальной жестокости мировой политики, больше лукавит или, что вернее, придуривается перед русским гостем, только зачем - не понимал. Постарался не задерживаться лишней минуты и скоро распрощался с этим чудаком, жалея о потерянном времени. А через две недели на землях бывшей Польши, теперь ставших прусскими, невольно вспомнил короля-пацифиста, когда столкнулся с его солдатами, грабившими небольшую деревеньку неподалеку от Познани. Не знал, чем провинились ее жители, возможно, за какие-то недоимки, но солдаты в буквальном смысле отбирали у них последнее, вплоть до ветхой одежды, обрекая их умирать в холодную зиму. Вмешиваться на чужой земле не имел права, так и проехал мимо, не сказав ни слова, а потом долго не мог отойти от злости и досады.
Раздел Речи Посполитой 'союзом трех черных орлов' (*на гербах России, Пруссии и Австрии изображался черный орел, тогда как у Польши белый орел) Лексей воспринимал негативно, особенно к участию в нем своей страны. Не из-за каких-то идеалов свободы польского народа или сочувствия к нему, а больше своим представлением о целесообразности и выгоде, вероятно, не всем в этом мире понятным. Возвращение западных земель Украины и Белоруссии считал справедливым, но то, что полезли дальше - уже ошибкой, следствием великодержавных амбиций государыни и ее окружения. Формально по договору с союзниками остановились на границе исконно русских земель, но по факту пытались держать под своей рукой гораздо большую часть литовско-польского государства - от Курляндии до Силезии. В результате получили большой геморрой с недружественным народом при весьма сомнительных благах для России.