- Ты наш муж и мы пойдем за тобой куда угодно, хоть обратно в тундру. Правда, я здесь уже привыкла, да и дети наши тоже, не знаю, как им будет на новом месте. Надеюсь, что твой брат не обойдется с нами плохо, иначе бог покарает его за несправедливость!
Тут вмешалась Надя - всплеснув руками, проговорила с укоризной: - Так нельзя, Тома, государь помазанник божий, а ты его хулишь! Может быть, он не прав, как с Лексеем, но желать ему зла грешно. Мы можем только молиться за просветление разума, коль он помутился - тьфу на меня, что я горожу! Это ты меня, Тома, с толку сбиваешь, наводишь на грех!
Обе рассмеялись, а потом уже более спокойно одна за другой поддержали мужа:
- Тома: - Лексей, не тужи, мы будем вместе, чтобы ни случилось!
- Надя: - Твоей вины нет и все будет хорошо, бог заступится за нас!
В предписании срок не оговаривался, но тянуть с отъездом Лексей не стал. За неделю завершил срочные дела, среди них самое важное - уговорил начальство кадетского корпуса оставить старших сыновей. Их уже собирались отчислять как лиц не из дворянского сословия, лишь после немалой мзды и некоторых обязательств в будущем пошли навстречу опальному адмиралу. Отправился в дорогу перед самым ненастьем с последним обозом из Твери, рискуя застрять где-то на тракте, но оставаться еще месяц в ожидании санного пути не желал. И без того смурное от невольной обиды состояние не хотел усугублять лишними переживаниями от злопыхательства тех, кто еще недавно лебезил, а сейчас норовил досадить больнее. Даже родной брат - уж что ему неймется, - велел выставить пост у его ворот, как будто он под домашним арестом!
На третий день пути начались дожди, но пока моросящие и то временами. Дорогу еще не развезло, сильные кони тянули нанятые Лексеем тяжелые дормезы без особого труда. Обоз шел спешно, в день проходили два перегона - возничие не жалели ни себя ни лошадей, стараясь пройти как можно больше до распутицы. В какой-то мере повезло, ливни застали почти в самом конце пути, в паре десятков верст от Твери. Преодолели их немалым трудом, люди помогали друг другу, вытягивая повозки из вязкого грунта. Лексей трудился наравне с другими, нисколько не чинясь, вызывая удивленные взгляды и перешептывание попутчиков, знавших от кучеров, что тот важный барин. Один из купцов как-то осмелился подойти и заговорить, когда общими усилиями вытянули обоз из очередной грязевой каши и дали небольшой отдых лошадям:
- Дозвольте спросить, барин, вы к нам в Тверь надолго?
Под недоуменным взглядом пусть и перемазавшегося в грязи, но явно важного господина поправился: - Виноват, не назвался - я купец второй гильдии Морозов Савва Васильевич.
Лексей назвал свое имя, не упоминая чин и титул, после кратко ответил бойкому купцу, с виду еще молодого: - Возможно, надолго, - и сам спросил: - У вас есть ко мне дело, Савва Васильевич?
Тот вначале замешкался, наверное, смутившись прямым вопросом с понятным подтекстом - что, мол, пристаешь с праздным любопытством, - но быстро справился и объяснил:
- Пока нет, Лексей Григорьевич, только думаю, что скоро будет. Вижу, как вы относитесь с уважением к простым людям и готов вам подсобить, если в чем возникнет нужда. Меня в городе многие знают, хотя не так давно здесь - чуть более трех лет. Сам из Московской губернии, решил открыть тут прядильную мануфактуру, теперь промышляю своим товаром. Вот отвез последнюю партию в столицу, сбыл заморским купцам не без прибытка.
Вот так свела дорога Лексея с основателем знаменитой династии купцов и промышленников, а знакомство привело к многолетнему сотрудничеству и даже дружбе, насколько она была возможна между людьми из разных сословий и круга интересов. Тем временем с великими трудами преодолели последние версты, завершая двухнедельный путь - весь промокший от непрекращающегося дождя и в грязи с ног до головы, Лексей добрался со своим семейством в родную усадьбу.
Тяжелая поездка в холодную и сырую погоду не обошлась даром - еще в пути занедужила Надя, а вслед за нею два малыша. По приезду же в поместье у них поднялся жар, кашель перешел в хрипы, дети впали в горячечный бред. Вызванный из города лекарь толком не помог, Лексей даже выгнал его, стоило тому подступиться к больным с подозрительным снадобьем, больше похожим на птичий помет, да еще собрался наложить пиявок на грудь - мол, они высосут дурную кровь. Не рассчитывая более на подобных невежд и шарлатанов, сам взялся за лечение. Снял жар влажным протиранием, смазал грудь и спину топленным гусиным жиром с тертым луком, а после, когда занемогшим стало легче, отпаивал настоями и отварами, парным молоком с медом, полоскал воспаленные горлышки, отпаривал ноги в теплой ванне. Надю и Олю вылечил, а вот с самым младшим, Ванюшей, которому только недавно исполнилось два года, не удалось, несмотря на все старания - тот не вышел из горячки и сердце его не выдержало, остановилось.