Без лишних объяснений стало понятно, что база-крепость практически в полном окружении недружественных сил и нападения следует ожидать в любой день или ночь. Но уходить с этого стратегически важного участка побережья под чьим-либо давлением не могли прежде всего из-за престижа страны - коль встали здесь, то должны держаться, пусть даже весь мир ополчится против! Иначе, если враги почувствуют слабину, то наверняка постараются добить русских здесь, а потом при оказии и в других местах. О том Лексей и высказал коменданту - полковнику Скобелеву, командиру дислоцирующегося здесь полка:
- Павел Игнатьевич, ваша база единственная на всем западном побережье и терять ее мы не имеем права. Если вдруг кто-то нападет, то помощь к вам придет не скоро, потому можете надеяться только на себя. Людей у вас вполне достаточно для обороны, усилим еще дополнительно пятью кораблями с их экипажами. Но главное, передадим вам новые орудия - бомбические пушки и минометные мортиры с расчетами, - кроме того, тысячу бочек пороха и столько же ящиков патронов, ядер и бомб, да и продовольствия немало. Так что средств отбить нападения недругов как с моря, так и суши у вас хватит с лихвой, как минимум, года на два, к тому времени пришлем пополнение. А уж если случится баталия, то вы должны стоять на смерть, как бы ни был силен враг, но не отступить - в том ваша задача и должны донести ее до каждого бойца!
Оставив все нужное крепости, караван отправился дальше на север. У Гибралтара часть кораблей, среди них все линкоры, кроме флагманского, ушла к средиземноморским базам - за минувшие годы тамошний флот практически не обновлялся. Поредевшей более, чем наполовину боевой группе уже сложно было охранять транспорт, случись нападение крупной эскадры, то просто не справились бы с такой задачей. Лексей пошел на такой риск, полагаясь на занятость главных морских держав войной между собой, а с мелкими группировками справится оставшимися силами. Основания к тому имелись, на океанских просторах не встретили реальной угрозы. Разве что от стихии, дважды потрепавшей на всем пути, но обошлось без серьезного ущерба, лишь небольшим ремонтом судов и потерей времени. В самый разгар весны вошли в Северное море, миновали проливы на виду недружественного берега, а через неделю их настигли преследователи - пять английских линкоров при поддержке еще двух десятков небольших кораблей.
По-видимому, немалый состав транспортников и скромная охрана представились британцам легкой добычей, а искус поживиться чужим добром превозмог осторожность - ведь своим нападением по сути объявляли войну России, до сих пор сохранявшей нейтралитет. Похоже, ястребы в окружении Георга III сумели увлечь своего короля, вот он и пустился на авантюру, отдав приказ находившейся в это время в базе Портсмута группировке кораблей догнать русский караван и захватить его. Как бы там ни было, сторожевики арьергарда сумели вовремя заметить несущиеся на всех парусах громадины линкоров явно замышлявшего недоброе противника. По команде с флагмана транспорт остановился, а боевой состав выдвинулся навстречу и встал перед ним. За оставшиеся до столкновения пару часов заняли наиболее удобную позицию по вероятному направлению вражеской атаки и приготовились к бою, миноносцы выложили свои заряды, с авианесущих судов подняли в небо аэростаты.
Англичане осторожничали, не последовали безоглядно на сближение, несмотря на подавляющее огневое преимущество линкоров. Остановились за милю до русских кораблей, послали на разведку два небольших суденышка. А когда с них обнаружили минное поле, принялись за его обстрел с дальней дистанции. Снарядов не жалели, прекратили огонь лишь после подрыва последних мин, выслав еще раз разведчиков для проверки. Тогда вперед выдвинулись тяжелые корабли, перестроились в линию друг за другом и по широкой дуге левым бортом с наветренной стороны пошли в атаку. Все это время ни с русского флагмана, ни с других судов реакции не следовало, стояли на месте как привязанные - собственно, так оно и было, оставлять транспорт без прикрытия не могли. Но когда передовой линкор противника подошел ближе полумили, с флагмана и двух тяжелых фрегатов открыли огонь сначала обычными пушками для пристрелки, а затем бомбическими. Уже после второго залпа накрыли цели, бомбы разрывались не только перед ними, но и частью по бортам или в промежутках.