Поездка на дрожках
В Тверь не въезжали, свернули с тракта налево и по проселочной дороге добрались до неширокого - чтобы только разъехаться встречным повозкам, - деревянного мостика через Тверцу и уже по той стороне реки вскоре подъезжали к усадьбе. Лексей с понятным любопытством разглядывал окрестности - он уже на своей земле, - густой лес вдоль берега и рощи поодаль, пустые, пока еще не распаханные поля, небольшая деревня вдоль дороги из двух десятков изб. Из поместной грамоты знал, что на его владениях две деревни и село при усадьбе, в которых проживают чуть больше трехсот душ, а общая площадь всех угодий составляет около пятисот десятин. По местным меркам поместье среднее, есть намного крупнее, как у князей Куракиных - более тысячи крепостных и две тысячи десятин, но много - где-то каждое пятое, - с одной деревенькой в двадцать - тридцать душ, часть дворян вообще без поместья.
Лексей прежде всерьез не задумывался о своем статусе владельца земель и крепостных крестьян - как-то проходило мимо сознания, да и заботы у него были совершенно иные. Теперь же, видя воочию, не знал, как же относиться к такому достоянию, особенно к людям, ставшим, по сути, его рабами. У них нет никаких прав, даже на жизнь - хозяин мог запороть до смерти и не нести никакую ответственность. Та же известная всем Салтычиха попала под гнет закона не из-за того, что погубила более сотни крепостных, а за покушение на жизнь дворянина. После каких-то сомнений и раздумий новоявленный помещик решил для себя - он будет добрым хозяином, но давать свободу и землю своим людям не станет, слишком неуместным и неразумным покажется всем такой поступок. Правда, вставал вопрос - как же он, находясь на службе, сможет хоть как-то повлиять на здешние дела. Так и не найдя ответа, махнул рукой - жизнь покажет, что сейчас ломать голову!
От дороги к усадьбе вела узкая дорожка, когда-то выложенная камнем. Сейчас же от него остались разрозненные куски - видно, давно не ремонтировали. Да и сами строения казались запущенными - дранка на стенах местами ободралась, черепица на крыше кое-где отлетела, окна не крашены, хорошо еще стекла на месте. Барский дом выглядел довольно заурядно - одноэтажный бревенчатый, над средней частью небольшой мезонин. Каких-либо украшений, обычных в других усадьбах - колонн на входе, барельефов, лепнины, уж не говоря о статуях или портиках, - не было и следа, похоже, прежний хозяин или не следовал общей моде или, что вероятнее, не мог позволить себе роскошества. Невольно возникал вопрос - не в убыток ли себе принял этот дар? Хотя, собственно, выбора ему не дали - вручили с баронским титулом, - но уж маменька могла порадеть за родного сына!
Дворянская усадьба
На лужайке перед входом когда-то был цветник, осталась от него дикая поросль. Парк за домом также представлял запущенность - деревья переплелись ветками, кустарники давно не стрижены, разрослись неприглядно. Лексей невольно вздохнул - это же сколько трудов, а главное, денег надо вложить в усадьбу, чтобы привести ее в приличный вид! Когда дрожки уже подъехали к парадному крыльцу, из дверей появилась немолодая пара - мужчина в потертом кафтане, знавшем лучшие времена, и женщина ему под стать - в старом, но ухоженном платье. Они поспешили к сходящему с дрожек офицеру, низко склонили голову перед ним, потом мужчина представил себя и напарницу:
- Ваше благородие, я дворецкий, зовут Никифором. А это моя супруга Матрена, она ключница, так же кухарка. Из прислуги мы только двое, остальных продали, когда имение отписали у барина за долги. Стараемся по мере своих сил сохранить как прежде, но из казны дают слишком мало - сами видите, как вокруг все ветшает.
Мичман сказал о себе: - Я новый хозяин поместья, барон Бобринский. Можешь называть меня Лексеем Григорьевичем, - после задал беспокоящий его вопрос: - Скажи-ка, Никифор, прямо, без лукавства - откуда долги? Неужели нет дохода от сих владений?