Старый слуга замялся, не решаясь сразу ответить, но под строгим взглядом барона все же вымолвил:
- Не следует слуге говорить хулу о прежнем барине, но возьму грех на душу - мот он и картежник. За десять лет прокутил и проиграл все до последней рубахи, заложил имение под проценты и не смог вернуть долг. Казна выкупила, а самого отправили в Сибирь. Хозяйство запущено, в деревнях разруха, а ведь раньше, при отце молодого барина, жили припеваючи, возили хлеб и овощи на ярмарку.
- Понятно, Никифор, - задумался новый хозяин, после высказал: - Пусть жена твоя поможет моему кучеру оправиться, после покормит, а мы с тобой обойдем усадьбу - посмотрим, что надо с ним предпринять. А потом, после обеда, объездим деревни, поговорим с людьми.
Весь свой отпуск Лексей провел в поместье - не хватило времени хотя бы на день съездить в Бобрики. Вызванные мастера из Твери приводили в порядок усадьбу, перестроил с ними фасад по своему вкусу, нанял садовника восстанавливать цветник и ухаживать за парком, посадил плодовые саженцы в будущем саду. Со старостами деревень и села определил нужные средства и материалы для вспашки и сева - от плуга до семян, - а также племенных коров и бычков для восстановления стада и еще много другого, что потеряли из-за мотовства предыдущего хозяина. Все нужное закупали на ярмарках в Твери и Торжке - Лексей сам ездил туда, - истратил все имевшиеся у него деньги, взял еще ссуду в заемном банке. Всего ушло около десяти тысяч рублей, но посчитал нужным пойти на эти траты - они должны были окупиться за два-три года. Перед отъездом оставил необходимый запас на возможные расходы и обязал старост по осени подготовить отчет - зимой, после окончания навигации, обязательно наведается и проверит.
Иногда, в нечасто выпадающий досуг, Лексей поражался себе - вел как заправский помещик! Вникал в проблемы и заботы своих владений, заглядывал во все уголки не только усадьбы, но и дальних угодий, своими ногами исходил поля и леса. Причем исполнял хозяйственные нужды с охотой, даже почувствовал вкус. Возможно, в том проявилась забота о людях, зависимых от него, или сказалась увлекающаяся натура - примерно также он загорелся морем. Как бы ни было, бросать все начатое уже не мог, дал себе зарок проследить и, может быть, развить, если выдастся время, да и нужные средства. Уже продумывал планы землеустройства по-новому, с тем же многопольем, поливными каналами, внесением удобрений, высаживанием новых культур - картофеля, помидора, кукурузы. Только понимал - сейчас реально не до того, служба важнее подобных проектов, они оставались мечтами в неопределенном будущем.
Как ни был занят молодой человек делами поместья, но случился у него роман с юной девицей - дочерью директора народного училища Сумарокова. Сам он был из незнатных дворян, даже не имел поместья, лишь небольшой дом в тихом районе Твери. Так что никакой корысти в ухаживании молодого офицера за, по сути, бесприданницей не имелось, только сердечная склонность. Встреча произошла случайно - Лексей приехал в город по своим нуждам и на одной из улиц увидел девушку, идущую навстречу по деревянному тротуару. Особо к ней не приглядывался - мало ли кто гуляет по городу, - лишь скользнула мысль: - приятная на вид, с такой не зазорно на люди выйти. Неожиданно она отступилась, едва не упала, а потом потянулась к лодыжке - похоже, подвернула ногу. Конечно, офицер не мог оставить без помощи девицу, велел кучеру остановиться, соскочил с дрожек и подал руку стоявшей на одной ноге страдалице.
- Милая барышня, давайте я вам помогу. Разрешите представиться - мичман Бобринский, можно просто Лексей. Если не против, то отвезем вас домой - только скажите, куда, - галантно обратился молодой человек, после поправился: - Хотя нет, лучше к доктору, пока нога не распухла. Вы знаете кого-нибудь из них? Сам я недавно здесь, собственно, ни с кем не знаком.
Девушка засмущалась, даже потупила взгляд, потом все же ответила:
- Благодарю вас, Лексей. Меня зовут Машей, Сумарокова. А доктор рядом, на соседней улице, мы тоже там живем. Ехать вот туда, сразу за углом поворот.
Сделала шаг за поддерживающим ее офицером, после охнула от боли и встала, сказала, чуть не плача: - Лексей, я не могу идти.
Кавалер все понял, проговорив: - Разрешите, - поднял девушку на руки и понес к дрожкам. Та вся покраснела, но не стала вырываться, лишь оглянулась по сторонам - не видит ли кто ее нескромность. Лексей даже не чувствовал веса хрупкой барышни, понес легко как перышко, а та обхватила его шею, невольно прижимаясь к нему. Парня будто обожгло изнутри, нежное девичье тело пробудило мужское естество - минуло уж два года, как не имел женщину. С трудом подавил желание прижать Машу покрепче, бережно донес до повозки и усадил на сиденье, после сам уселся рядом. Через некоторое время опять же на руках внес девушку в дом доктора, дождался, пока ей обработали и перевязали пострадавшую ногу, отвез к ее дому. Надо было видеть лицо матери девицы, когда она открыла на стук дверь - ее родная дочь на руках какого-то офицера и обнимает его!