Битва при Абукире
На подходе к своим берегам встретили два сторожевых корабля, совершавших обход перед завершением навигации. Обменялись приветственными сигналами и разошлись, после до самого порта назначения больше других не обнаружили - по-видимому, ушли на зимнюю стоянку. Входили в Невскую губу уже в середине декабря, но льда на ней не было, как и в устье реки, да и мороз стоял слабый, лишь снегопад напоминал о наступившей поре. Встали у причала на Стрелке Васильевского острова, экипажи судов занялись перегрузкой пушнины из трюмов на склады, а самый ценный груз отправили под охраной в Казначейство Петропавловской крепости. Сам Лексей с обоими семействами на нанятых экипажах переправился на Адмиралтейскую сторону через Большую Неву по наплавному мосту. Его еще называли плашкоутным - опору под настилом составляли барки-плашкоуты, - наводили на период навигации, перед ледоставом убирали. Хотя с недавних пор укладывали и зимой, так что по сути он стал круглогодичным, с небольшими перерывами во время ледохода и ледостава.
Исаакиевский плашкоутный мост
Разместились на втором этаже особняка свободно, только понадобилась небольшая перестановка - Надя с детьми заняла одно крыло, Тома соответственно другое, средние две комнаты стали игровыми для мальчиков и девочек. Лексею пришлось перенести свой кабинет на первый этаж, в мастерскую, но в том особого неудобства не испытывал, зато все под рукой и обе семьи не в обиде. Да и вроде они за минувшие в пути полгода сладили, во всяком случае, конфликтов между ними не замечал, если не считать какие-то детские разборки из-за игрушек или внимания родителей. Сам Лексей старался не обделять малышей лаской и заботой, утешал, если кого-то невзначай обидели, увлекал в общие игры, да и они сами втянулись, проводя почти все время вместе. Старшие сыновья также нашли общий язык, несмотря на пятилетнюю разницу в возрасте, их объединило увлечение морским делом. Со всем усердием выполняли несложные и посильные работы, которые им поручали на корабле вахтенные офицеры - о том похлопотал отец, стараясь занять непоседливых юнцов, - что сблизило если не до дружбы, то, по крайней мере, взаимной привязанности. Утром следующего после приезда дня отправился пешком в Зимний дворец - решил прогуляться по городу, в какой-то мере, соскучился по нему за минувшие восемь лет. Ловил на себе недоуменные, даже осуждающие взгляды прохожих - важному мужу, каким он казался в форменном камзоле и уборе, приличествовало передвигаться в экипаже или хотя бы на коне! Не обращал на них внимания, не спеша, за час, добрался до императорской резиденции, в сопровождении дежурного офицера прошел в приемную перед личными покоями. Долго не пришлось ждать, минут через десять секретарь пригласил пройти в кабинет, в котором прежде не раз бывал, еще при матушке-государыне. Здесь впервые воочию встретил царствующего брата и невольно поразился тому, насколько внешне они разные - Павел оказался на голову ниже и какой-то тщедушный, казалось - дунь на него и он улетит. Конечно, не показывал виду, даже намека на разочарование, но тот все равно почувствовал и не обиделся. Лишь усмехнулся и проговорил с заметной иронией: - Да, брат, вот такой я неказистый, хотя мать у нас одна, - затем, уже без улыбки, произнес: - Присаживайся, Лексей, дело не ждет, нам о многом надо переговорить. И еще, давай без чинов - у нас не прием, а важный разговор родных людей.
Император Павел I
Насколько стало понятно из объяснений Павла, дела в северном флоте действительно складывались не очень важно. Если на Черном море усилиями адмирала Ушакова еще как-то поддерживалась сносная боеготовность, то на Балтике за последние годы она заметно упала - как из-за недуга императрицы, так и нераспорядительности руководства флота. Насколько новый император ценил Чернышева, но почти сразу после вступления на престол вынужден был отправить одряхлевшего вице-президента в отставку, а заменивший его адмирал Голенищев-Кутузов особым усердием себя не проявил. За последние пять лет построили лишь два линейных корабля и тройку фрегатов, а те, что сохранились еще со времен войны со шведами, обветшали, да и уступали по мощи новым британским линкорам. С выучкой моряков также обстояло не лучшим образом - редко выходили на учения, больше времени отсиживались на базах. Когда четыре года назад часть русского флота ходила в Северное море блокировать Францию совместно с английскими кораблями, то разница между ними в классе была очевидна любому непредвзятому наблюдателю и с той поры она лишь усилилась. Возможно, император рассчитывал на какие-то таланты Лексея как утопающий на соломинку, когда вызвал его из далекой Америки в столицу. Ведь тот прежде никогда не командовал не то что флотом, а даже эскадрой, хотя и совершил в последней войне невероятное, заставив со своей скромной группой сдаться во много крат большее соединение противника. Наверное, сей подвиг и еще успехи в освоении дальней земли подвигли Павла призвать брата, а не вдруг воспылавшие родственные чувства. Понятно, что ему никак не хотелось терять тамошние богатства, да и не питал приязнь к наглым британцам, потому искал любую возможность избежать такого исхода. Как бы то ни было, Лексей принял поручение как должное, без страха и сомнения в новом для него деле, да и кое-какие задумки уже роились в голове. Основывались они на двух важных недостатках британского флота, да и других европейских государств - слепом следовании линейному строю и слабом пользовании малыми кораблями. Стоило сломать линию линкоров и пустить на их добивание юркие суда, те же миноносцы - тогда появлялся реальный шанс одержать победу даже над превосходящим противником. В тот же день, получив на руки указ о назначении президентом Адмиралтейств-коллегии, Лексей приступил к новой службе. Принял дела от Голенищева-Кутузова, оставшегося вице-президентом, выслушал его отчет о состоянии Балтийского и Черноморского флотов, Охотской и Беломорской флотилий, других соединений военно-морских сил России. По-видимому, тот решил немного приукрасить реальную ситуацию, по его словам обстояло с флотом не так уж плохо - кораблей в нем достаточно, уступает по численности лишь Англии и Франции, моряки обучены и дух их крепок, готовы к ратным подвигам на благо отчизны. Лексей не стал высказывать сомнения - следовало сначала самому разобраться, прежде чем судить кого-либо. Собрал еще на совет всех членов коллегии, обязал их в краткий срок представить справку по их ведомствам- воинскому комиссариату и трем экспедициям. Первые две недели прошли в работе с документами и отчетами, выяснял дотошно едва ли не каждую цифру - такой подход Лексей выработал еще в бытность генерал-губернатором и люди его знали о том, готовились к проверкам со всей тщательностью. В коллегии же, как говорится, конь не валялся, отчетность была настолько запущена, что ответственные чины не знали - что у них числится и в каком оно виде. Путались даже с количеством линкоров - по одним документам их сорок, по другим сорок два, - также с артиллерией и боеприпасом, об ином снаряжении по сути гадали - сколько в наличии и надобность в нем. Не стал устраивать разнос, дал еще срок для наведения порядка в учете и предупредил о последующем увольнении нерадивых без выходного пособия. Сразу после Нового года вместе с командующим Балтийским флотом адмиралом Крузом и другими высшими чинами объехал морские базы в Кронштадте, Выборге, Ревеле и Риге. Впрочем, в Выборге пришлось оставить старого адмирала - у него отказали ноги, не мог ходить. Дальше компанию Лексею составил адмирал Пущин, командовавший гребной флотилией - возрастом постарше Круза, но еще довольно бодрый, во всяком случае, на немощь не жаловался. Вообще, командный состав на Балтике в большей части представляли перезрелые, если так можно выразиться, адмиралы, считая того же Голенищева-Кутузова или Чичагова. Правда, Павел уже продвигал более молодых Кушелева и Мордвинова, дал им первые адмиральские чины за какие-то заслуги, мало кому известные. Не настаивал, как бы советовал обратить внимание на свои протеже, если Лексей надума