Он ждал во дворе рядом с базиликой. Что он взял от своих фальшивых родителей? Если бы Фиеро действительно был его отцом, Лестар не получил бы от него ничего, кроме возможной сводной сестры.
Ни образца поведения, ни слова мудрости, ни кошелька, набитого деньгами, ни благословения.
Если бы Бастинда была его матерью, он получил бы нечто большее — это было несомненно. Но что?
Она действовала, чтобы исказить судьбу, прервать и изменить ход истории — свергнуть Гудвина Великого и Ужасного правителя страны Оз, не меньше, — и что хорошего это ей дало? Она была жестокой и тщетной во всем, что пыталась сделать. Что это был за урок?
Она почти не разговаривала с ним. Только в отрешенной манере. Однажды за обедом она разозлилась, больше на себя, чем на него: “Дело не в том, хорошо ты это делаешь или плохо, а в том, что ты делаешь все это”, - сказала она, бросив свою попытку приготовить яйца-пашот на пол и поспешив обратно к книгам и заклинаниям в своей башне. Это было ее наследство, и оно мало что значило.
Так что, возможно, ему следует рассматривать отсутствие хороших советов как своего рода указание вселенной: следуйте туда, куда вас ведут, и делайте это оттуда. Может быть, судьба намеревается привести его к Нор. Это завело бы его далеко, не так ли?
Было легче быть пассивным, во всяком случае, легче для его мозга. Его соратники собрались для отъезда, а он поздравил себя с тем, что разобрался с этим делом.
И, бесспорно, было захватывающе выстраиваться в строй под бой малых барабанов. Мужчины расправили плечи и стали Мужчинами. Ветер помогал, развевая знамена и эмблемы: все это было так великолепно и мгновенно.
Четыре уходящие роты Ополчения теперь в просторечии назывались Седьмым Копьем, в честь какого-то волшебного оружия из детской сказки, о котором Лестар никогда не слышал. Колонна маршировала строем сквозь запах сладких утренних хлебов, пока лавочники Изумрудного города открывали ставни на окнах и мыли брусчатку.
Какая радость была в движении! Лестар и не подозревал, каким мелочным он стал, ежедневно беспокоясь о блеске своих ботинок, о резкости в ответах. Культура гвардии приучила его к мысли, что хорошо причесанная улыбка и ухоженный подбородок каким-то образом жизненно важны для сохранения нации.
Он видел Изумрудный город — может быть, в последний раз? - Как будто впервые. И насколько уместным казалось то, что Седьмое Копье прокладывало себе путь через столицу к Восточным Вратам, порталу, через который Лестар впервые приблизился. Они прошли мимо полированных полукуполов и контрфорсов Дворца Гудвина, который до сих пор так называют. Выглянуло солнце и покрыло мрамор глазурью; на него с трудом можно было смотреть. Гигантская наседка-наседка. С этого ракурса, на расстоянии к северу: более мрачное зрелище Южной лестницы, скрывающееся за сгорбленными плечами ее стен.
Повсюду — во всяком случае, на этом бульваре — очарование здоровой торговли. Кафе, обслуживающие в этот час торговцев, направляющихся на свои склады. Прилавки с книгами, керамикой, остатками перьев для украшения шляп и подолов. Выставленная под изогнутой беседкой витрина с несколькими десятками племенных ковров, привезенных из Винка, наводит на мысль, что в эти дни Восток торговал со столицей. И цветочные шелка от гилликинских мастеров, спреи из лаванды и лайма для обивки мебели в лучших гостиных. Один торговец повесил целую люстру из меттанита ручной работы с хрустальными подвесками на бицепс здорового дуба, а под ней обустроил обеденную зону на восемнадцать персон - стол, стулья, фарфоровые сервизы Дома Дикси и серебряный сервиз, с льняными салфетками, сложенными в виде лебедей, по одной на каждой установка места.
Чтобы те, кто возглавлял нацию, могли наслаждаться едой в такой роскоши! — мужчины шли более твердым шагом. Жизненная сила столицы дала жизнь их делу.
Седьмое Копье повернуло за угол, продолжая движение к Восточным воротам. Лестар узнал район складов, через который он проходил с Элли и ее друзьями. Колонна остановилась, пока командир Пирот договаривался о каких-то последних делах с виноторговцем, и солдатам разрешили выйти из строя. Затуманенный ошибками прошлой ночи, Лестар побрел на более светлую сторону улицы. Он прислонился к стене какого-то заброшенного амбара. Упершись пяткой в стену, он закрыл глаза и поднял лицо, чтобы немного позагорать.
Тепло стен позади него, удовольствие от пребывания между моментами его собственной истории... его беспокойный разум погрузился в сон наяву. Его мысли блуждали по потрескавшимся оштукатуренным стенам зернохранилища. Это было так, как если бы он смотрел на себя сверху вниз из окна на втором этаже. Это я там, внизу, тот молодой солдат, с волосами цвета антрацита, подтянутый, достаточно умный, отдыхающий… Каким красивым он казался с этой точки зрения: плечи в меру широкие, развевающиеся на ветру волосы на голове, выставленное вперед колено. Солдат, выполняющий работу империи: хороший парень.