Сначала приехали Глебовы дед с бабкой. Затем — интересная дамочка с тем самым адвокатом. Оказалось, Глебова мать, специально приехала. Тепло так с Юлькой поздоровалась — оказалось, Юлька с ними часто встречалась. Она ж сначала сама адвоката наняла, а потом Глебова родня подключилась. За адвоката стали платить, еще и Юльку поддерживали. Она-то на своем рынке не так много зарабатывала, те три сотни баксов, которыми она в меня швырнула, — это все, что она за полтора месяца получила.
А потом явился Толик.
Увидел сына, на губах — пена, кинулся к нему. Думала, убьет. А Юлька с воем на него прыгнула, когти наружу, только что зубами порвать не пыталась. Еле оттащили. А потом он увидел Наталью — и сник, только шипел, как проколотая шина.
— Я о сыне своем заботился, — твердил он. — Об этом слизняке, который отца предал. Да, и фирма эта мне была нужна для него! Ты, Коля, напрасно отказался, ты об этом еще пожалеешь. У меня ребята есть, они тебе еще устроят веселую жизнь. А ты, слизняк, домой лучше не приходи.
— Я завтра в армию ухожу, — бросил Ванька. — Хватит мне косить. Без тебя проживу. Сам.
В дверь еще раз позвонили, я открыла — стоит среднего роста мужчина, светловолосый такой, очень приличный. Ну очень. Русские такими не бывают.
— Простите, немного заблудился, — сказал он, заметно шипя на согласных. — Я в Москве бываю редко, не сразу адрес нашел.
Оказалось, это отец Глеба. И только Елена Петровна сказала — «папа Глеба» — как Толик разразился диким хохотом.
— Папа?! — кричал он, захлебываясь слюной, прягая как мартышка. — Папа?! Да вы хоть знаете, что эта сумасшедшая сама говорила про «папу»? А она считала, что ее трахнул мертвец из кургана!
Я слушала, разинув рот. И так мне захотелось удавить мерзавца — слов нет. Наверное, даже больше, чем Юльке.
Им всем было по девятнадцать. На лето завербовались разнорабочими в археологическую экспедицию в Гёупне. Есть в этом определенная студенческая романтика, когда устраиваешься на низкооплачиваемую работу в Европе, чтоб попутешествовать. И не важно, что ребята учились на биофаке, а работа никакого отношения к биологии не имела.
Наташа, самая красивая девушка группы, грезила о принце. А Толик ее преследовал. Он ее нисколько не интересовал. Он уже понял, что ему ничего не светит, и от ухаживаний перешел к издевкам.
Ему и принадлежала та зверская идея.
Про хозяина раскрытого уже могильника говорили странные вещи. Согнский ярл, славившийся долголетием и здоровьем. Тор его любил, и знак этого — необычного оттенка волосы. У ярла Эйрика они были красные. Не рыжевато-русые, не светло-каштановые, не кирпичные — именно красные. Сейчас не всякая краска такое украшение даст. Говорили, что застал в живых еще Харальда Прекрасноволосого, воевал с ним, и легендарный конунг отступил, замирившись с ним на переговорах. В десятом веке ярл выглядел как юнец, а ведь ему было под сто лет. И еще он ничем и никогда не болел. А умер по собственному желанию, если можно так сказать. Когда у него всех сыновей убили, приказал себя заживо похоронить. И похоронили.
Конечно, студенты напридумывали страшных баек. Впечатлительная Наташа пугалась и чуть-чуть верила, что мертвый ярл по ночам в полнолуние выходит из кургана и ищет себе новую подругу. Детей его враги повывели, вот ярл и не может успокоиться, пока род продолжен не будет. Наследник ему нужен. Ходит теперь, ищет, кому свое бессмертие передать — иначе не будет ему покоя и пиршественных залов Вальгаллы.
Любопытство подогревали и обмолвки норвежских археологов. Дело в том, что с останками там действительно что-то не так было, потому что откопанное тело моментально увезли, а на его место водрузили манекен. Русские студенты прибыли позже, и самого интересного не видели. Но слухи ходили такие, что труп человека, пролежавшего в земле тысячу лет, выглядел только что закопанным. Понятно, что студенты есть студенты, тем более биологи. Каждый вечер спорили, за счет чего труп мог так долго сохраняться.
Ну и кончилось тем, что решили залезть в могильник и на месте осмотреть — потому что ничем иным, кроме специфических условий «хранения», навскидку они не могли объяснить эту загадку. Пошли, разумеется, ночью в полнолуние — извините, специфика юношества, вроде как нам все страхи нипочем. И шли, как на карнавал, дурея больше от запретного оттенка своих поступков, чем от «научного интереса».
На полпути, правда, практически все отрезвели и поняли, что за такое их погонят с работы и отправят по домам с соответствующими рекомендациями. На следующее лето даже не надейся выехать в Европу. Куда проще подпоить начальника экспедиции и уговорить его дать «визу» на посещение могильника. Днем.