Асиэль телепортируется в штатном режиме, и он облегченно выдыхает. Целая.
Ниаксиоль
Николь приваливается к стене, вытягивая ноги. Корабль мерно гудит, готовый к мгновенному взлету. Болит голова и тошнит. А еще болят глаза.
«Шаг в сторону, пригнуться, ответить на удар, толкнуть соперника и, через прикосновение, провалиться к океану силы. Мягко и стабильно мерцает его ядро. Плавно толкнуть золотое марево, чьи волны разобьют центр и убьют противника.
Вывалиться в реальность, обернуться к следующему. Сделать то же самое.
У кого-то океан слишком плотный, не реагирует на нее и приходиться, проталкиваться, тянуться самостоятельно к ядру, как сквозь плотное желе или ураган. Сжимать обжигающее солнце в пальцах, уничтожая его и получая ожоги на руках.
Людей в этом мире убивать сложнее. Гораздо сложнее.
Они быстро догадываются, что она делает. Жалят на расстоянии, обжигают концентрированными солнечными лучами, не подпускают к себе. Приходится выпускать лозы, хватать их за ноги, кусать Тьмой.»
— Добро пожаловать на борт, — раздается голос Леция. — Николь, вытащи из рюкзака две капсулы, и с Бруно можете телепортироваться куда вам там надо.
Слово «телепортация» скоро будет вызывать у Николь панику. По-крайней мере она надеется, что привыкнет к ней раньше, чем ее организм ей откажет.
Бруно находит ее сам. Молча выдирает (иначе не сказать) из рук подготовленные капсулы (и ради этого она рисковала жизнью?) и вставляет в браслет. Хватает за кисть руки и телепортируется, как раз в момент, когда лайнер начинает подниматься.
Сразу после телепортации Николь рвет.
— Леди? — раздается встревоженный вопрос. — Генри, принеси воды, полотенце и вызови лекаря.
— Не обращайте внимания, — отрезает Бруно. — Прошу простить, Ваше Высочество…
— Элай! — голос становится жестче. — Как ты можешь такое говорить? Лори, помоги леди.
Николь стыдно, но после той мясорубки из которой ее только что выдернули, довольно трудно прийти в себя быстро. Две телепортации, большой расход магии… это очень близко к издевательству. Чьи-то руки помогают ей подняться с пола.
Ее усаживают в мягкое кресло, кто-то аккуратно протирает теплой водой ее лицо и ей даются вдоволь напиться прохладной водой.
Бруно о чем-то тихо разговаривает с «Его Высочеством» и, отдышавшись, Николь поднимает голову.
Все вокруг залито вечерним светом уходящего солнца. Теплые оттенки, богатый, но относительно аскетичный интерьер. Рядом со столом в инвалидном кресле (больше похожем на небольшой трон), сидит золотоволосый парень.
Бруно рядом с ним похож на верного друга и соратника.
Николь встречается с юношей взглядом. У него молодое, почти детское лицо, обрамленное шрамами, как татуировками. Темно-карие глаза блестят золотом. Он не похож ни на кого из группы Холод — вместо идеально выточенного тела, — тонкость и почти фарфоровая прозрачность.
Все вокруг переливается солнцем и золотом, и от этих цветов, как в стране Льда от синего и белого, рябит в глазах.
Тем не менее здесь все выглядит более живым и естественным. Теплым.
— Как вы?
— Я в порядке, — Николь скомканно улыбается. — Благодарю.
— Ваше Высочество, — поправляет ее Бруно.
— Ваше Вы-… — но юноша ее перебивает.
— Франциск. Обращайся ко мне по имени, — он чуть недовольно фыркает в сторону Бруно. — Я давно говорю Элаю о том же, но он упрямец каких поискать.
— Ее зовут Ноэ, — Бруно отходит и садится в кресло, он здесь ведет себя раскованее. — Она… телохранитель.
В глазах Франциска непонимание сменяется согласием. Очевидно доверие перебарывает увиденное глазами.
— Приятно познакомиться, леди Ноэ.
— Взаимно, Ваша…
— Франциск, — в карих глазах мелькает недовольство. — Хоть вы сделайте мне одолжение, леди. Пусть во мне течет королевская кровь, статуса своего на данный момент я лишен.
— Как скажете, — Николь ловит предупреждающий взгляд Бруно. — Франциск.
Принц ловит их переглядки с Бруно и мягко смеется на недовольство Бруно.
— Что ж, я вижу, что вам нужно отдохнуть. Элай, я как раз хотел тебе кое-что показать. Генри, проводи леди Ноэ до гостевой.
— Ноэ, Франциск, просто Ноэ, — Николь позволяет себе улыбку перед тем, как выйти из залы, где они были.
***
Франциск провожает ее взглядом.
— Я ее не вижу, — как только они остаются вдвоем, говорит он Элаю. — Все серое, когда пытаюсь ее увидеть.
Франциск… слеп. Зрение ему заменяет дар Основателя, позволяющий видеть в настоящем времени с разных ракурсов и точек. Освоить это зрение, приспособить его к «первому» лицу в свое время помог ему Элай. И все равно он иногда терялся.