Такое количество жертв — явно не про них. Франциск знает — он уже знает, как все обстояло на самом деле и кто убивал. На руках Леция Фернандеса — только тяжело раненные. Асиэль Блэк убила двоих. Алрой Рикман — пристрелил одного. Все остальные техники и удары отправляли охрану в кому или в реанимацию.
Убивала только Николь.
Высшая степень профессионализма — отсутствие убийства там, где этого избежать невозможно.
Невероятно бережные к жизни люди, и потому Франциску импонирующие. А избежать членовредительства... он далек от мысли, что возможен мир во всем мире.
Особенно, когда речь идет об исконно боевой расе.
— Значит, я соболезную убитым, но не считаю само ограбление… слишком большим преступлением. Убытки понесла только фабрика, — Франциск мягко ей улыбается. — А фабрика застрахована.
— Застрахована? — Николь вскидывает брови.
— Империя оценит убыток фирмы и выплатит им… компенсацию, — Франциск рассматривает ее со всех сторон. Для чего-то Асура ее ему показывает. Но для чего? — Значит, что настоящая трагедия только в семьях убитых… мертвых им не вернут никакие деньги.
По лицу девушки пробегает тень. Франциск буквально кожей чувствует, как она задумалась об этом. Он продолжает чтение, пока она думает. Он видит, как нелегко дается ей эта тихая, почти мирная обстановка.
— Здесь есть сад, — говорит он снова. — Не хотите прогуляться?
Николь соглашается.
***
Николь, под чутким руководством, выкатывает его в коридор. Генри с Лори безмолвно следуют за ними чуть в отдалении. Она сомневается, что они успеют что-либо сделать, захоти она причинить вред Франциску.
Но принц проявляет до странного добродушное отношение.
Он сильно похож на Джеральда. Только если вице-капитан все же не позволяет эмоциям взять вверх, то принц позволяет себе это даже с некоторым удовольствием.
В поместье солнечно, уютно и по-домашнему... тихо. Нет надрыва, которым буквально окутана группа Холод и их территория в Академии. Она с любопытством оглядывает портреты и пейзажи на стенах, пока не натыкается взглядом на портрет семьи.
— Это мой отец, мать и младшая сестра, — заметив ее интерес, поясняет Франциск. — Мы в летнем домике, куда отец вывозил нас на выходные. Когда они у него были.
Императорская семья Ниаксиоля. Николь с удивлением видит свое лицо, настоящее лицо, на девушке, которую Франциск назвал своей младшей сестрой. Как никогда видно, насколько большой урон нанес плен принцу — на портрете изображен во всех смыслах великолепный юноша, чья внешность и физическая форма и в сравнение не идут с тем, что осталось от него сейчас.
— Ваша сестра, — у Николь нет слов. Так выглядела бы и она сама в детстве. Худенькая, но высокая. Густые, но короткие волосы серого цвета. Не золотого, как у всей остальной семьи, а серого. Большие глаза лучащиеся смехом — мягкое зарево солнца с темно-карими щелками.
— Николь Джексон, — отвечает ей Франциск. — Ее похитили вместе со мной, в ночь покушения. Мы были вместе какое-то время...
Он сжимает подлокотники своего кресла.
— А потом ее убили на моих глазах.
Николь смотрит на девушку. Красивая. А потом толкает коляску дальше. Настроения разглядывать картины больше нет — есть только что-то тонкое, что бьется в висках странной мыслью.
Она жила, всегда, лишь мыслью «Выжить». Ничего другого ей не было нужно. Какое-то время пыталась вспомнить — кто она? откуда? — но потом происходили вещи, из-за которых было не до прошлого.
Прошлое, неразрывной цепью воспоминаний, связывающее людей с настоящим — оказалось ей не нужным. Ей было не к кому возвращаться, нечего бояться, некого любить.
Ее вынесла река. Откуда? Она не знает. Ее жизнь началась с холода мокрой одежды, израненных рук и тела, и голода. Зверского голода. Сколько бы она ни ела — ребра все равно торчали, как будто она вечность не ела. Сколько ей было? Маленькая еще совсем…
Примерно как та девушка на портрете.
— О чем задумались?
— Почему вы цените жизнь? Все еще.
У него на глазах убили семью. Забрали трон. Пытали. Он стал инвалидом. И все еще способен улыбаться?
Николь не чувствует в нем фальши или притворства.
Франциск пожимает плечами. Он тоже странно задумчив, почти печален, она бы сказала.
***
Что может испытывать человек, в отношении которого совершается несправедливость?
Страх, может быть. Ненависть — как правило. Отчаянье… Редко когда эти чувства поддаются осмыслению.
Франциск любит свой сад. Он занимался им еще до трагедии и, по счастливой случайности, он остался прежним и по его возвращению. Сад, как осколок — один из самых крупных.