Франциск смотрит, как Николь ходит меж деревьев и думает.
Что может испытывать человек, столкнувшийся со своим прошлым?
Страх, в первую очередь.
Боль потери — такая привычная и отчасти знакомая, уже притупилась и потеряла остроту. Что если эта Николь и его Николь — один человек?
У них одно лицо. Одна загадка.
Николь в детстве виртуозно использовала магию солнца. Как проверить эту Николь на те же навыки? Да и глупо требовать от нее их знания — он сам не осилит и трети того, что знал в юношестве.
— Элай, — он оборачивается к только что подошедшему другу. — Что я сейчас чувствую?
Менталистика — наука тонкая. Она не про духовно-душевную часть. Она про мозг. И Франциск, слишком долго не знавший, как ему пережить и справиться с тем, что с ним случилось, с большой благодарностью принял возможность… забыть.
Не факты — чувства.
Стереть из той части мозга то, что мешало думать. Жить. Спать. Что разрывало грудную клетку слезами, яростью, ненавистью, болью. То, что выжигало все светлое, что в нем было.
Стереть не получилось — менталисты такое не умеют. Получилось запереть. Загнать этого зверя в самый дальний угол под-под-подсознания. Настроить триггеры, как самые крепкие пароли. И жить. Жить, постоянно запирая его обратно.
Обратной стороной этого действия стала полная дезориентация, логично, что отказываясь от определенных эмоций можно лишиться и всех остальных. Франциск сравнивает это с полем, где раньше росли вредные культуры. Поле выжгли и не осталось ни вредных, ни полезных культур.
Что можно чувствовать в моменты, когда прошлое игриво машет хвостом?
На плечи опускаются чужие руки. Хорошо знакомое одеяло холодной магии окутывает.
Менталисты — странный народ. Обычные люди, способные ковыряться в лабиринтах чужого сознания. Их следующая ступень — маги Душ. Маги, плутающие не в мозгах, а в той эфемерной субстанции, зовущейся душой.
Тело — мозг. Душа — разум. Дух.
Дух, как единственная единица в этом трио, контролировать которую невозможно.
Тело — физическое, слабое, похожее на идеальный компьютер доступный к программированию. Душа — эмоции, переживания, чувства. Она, как накопитель, отвечает за все, что происходит с телом. Совершенная машина-управленец. Дух — личность. Характер. Нечто, заставляющее зубами и когтями вгрызаться в существование и жизнь. Порой кажущиеся столь бессмысленными.
Интересно… отчего Асура Уайт приставил к нему именно менталиста, а не мага душ? Разве не логичнее было лечить его душу, а не разум?
Франциск мягко сбросил руки Элая. Пришедшая мысль показалась ему интересной.
Контроль?
Держать собаку на поводке, но давать ей еду и воду, чтобы не умерла?
— Ваше Высочество?
Николь присела возле дерева. Солнце заплясало на ярких-золотых волосах. Так неестественно смотрящихся на ней с учетом того, что он видел ее настоящую внешность.
— Контроль, это хорошо, Элай?
— Когда как, Ваше Высочество.
Элай… идеальная почва для предательства. Николь, идеальный триггер для него. Проверка — как хорошо Элай справился с его, Франциска, стабилизацией? Или все это — лишь удачное стечение обстоятельств и не стоит приписывать Капитану Асура Уайту мифические, почти божественные знания?
Франциск закрывает глаза. Ему хочется увидеть ситуацию на всей шахматной доске.
Приоткрывая завесу
— Что думаешь? — женщина кивает на голограмму, развернутую на всю стену.
Пульсирует, болезненно прерываясь, магическое ядро, переливаясь жирными разводами, похожими на те, что остаются после бензина.
— Умрет.
Он чувствует конец в этой болезненной картине. Конец близкий, невесомый. Если можно было бы нарисовать смерть — он изобразил бы ее, как последний удар магического ядра.
— Я тоже это вижу, — женщина раздраженно отстукивает коготками по столу. Коготки от ноготков не отличаются ничем, кроме неистощимой кровожадности.
Он чувствует поиск. Его ищут по карте мира и совсем скоро найдут. Дар Всевидящего изрядно досаждает ему в последнее время. Концентрируется на этом поиске. Магия Основателя — самое сильное проявление стихии и элемента.
Прикрывает глаза. Нити чужой магии, невидимой всем остальным, опутывают его фигуру, цепляются за его разум, прошивают насквозь, как солнце прошивает тюль по утрам. Рисуют в сознании Франциска то, что его окружает.
Он охватывает все нити и, приложив усилия, перещелкивает их своей силой. С болезненным звоном лопаются, бегут к хозяину. Франциск хорошо освоил дар Основателя. Но ему еще слишком далеко до того, чтобы следить за ним.