— Он у вас? — голос сиплый от неожиданной тревоги. Фигура медленно кивает.
Даниэль слышит, как что-то натягивается над головой, окутывает пространство. Стремительно тускнеет ее браслет. В животе скручивает осознание: "антимагический барьер". Щелкает телепортом. Успевает в последний момент.
По щеке ползет струйка крови из рассеченной брови. Еще секунда и она бы была заперта.
— Я поищу его. — Говорит Франциск. В чужих глазах благодарность. Джеральд не торопит, хотя Джексон даже предположить не может, что творится в душе этого ледяного мага.
Листает собственное прошлое, чтобы быстрее выйти на нужную личность. Голову медленно сдавливает обруч мигрени. У любой способности есть своя цена. Находит Бруно в его прошлом. Листает события, но теперь не назад, а вперед в настоящее.
Вокруг все серо-белое. Этот каменный мешок Франциску хорошо знаком. Вокруг кистей рук — толстые стальные кандалы поверх браслета группы. В чужих пальцах крутится колба с этилой.
— Твои друзья уже наверняка у принца, верно? — малахитово-нежный голос.
Франциска выбивает из видения собственным страхом. Его трясет. Он и представить не мог, насколько это страшно снова видеть ее. Без Бруно его ненависть, страх и злость так рвут грудную клетку, что он задыхается.
Джеральд оказывается рядом. Сжимает его руку, смотрит ему в глаза.
— Пожалуйста, — его слова долетают, как сквозь гул воды. Франциск сжимает глаза, ныряет в "настоящее" Бруно.
— Франци-иско, милый мой, — эта женщина приподнимает Бруно за подбородок. — Если подсматриваешь, будь добр, скажи тем, кто пришел к тебе, что этого замечательного мальчика они больше не увидят.
Бруно скалится. В его глазах нет страха. Только ненависть. Жажда мести. Он будто напрашивался на похищение, чтобы встретиться с убийцей Блэр.
— Мне нравятся, твои глаза, мальчик…
Франциска снова выбивает. После этих слов в прошлый раз она лишила его самого зрения. По его щекам катятся слезы, он не понимает — он хрипит, рычит или рыдает пока кто-то трясет его за плечи.
Глаза Джеральда Лина маячат дурным сном. Франциск пытается дышать. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Уши заложило. От страха пересохло в горле. Эта женщина…
— Если ты не скажешь, он умрет, — долетает снова. Франциск знает, что ему нужно взять "ракурс" выше. Но при мысли о том, что ему нужно будет "отталкиваться" от людей в том мешке — не может себя контролировать. Просто выше…
— Франциск! — в комнату влетает Тиана. Он, когда-то, дал ей планшет от своей системы, который транслировал его состояние. Парализованному такие вещи очень нужны. Тиана падает на колени перед его креслом, хватает его лицо в ладони. Ее пальцы горячие, почти обжигающие после вечного холода его кожи. — Смотри на меня, Франциск!
Лицо Тианы видно лучше. Он цепляется за ее нос. Почему-то сейчас его видно очень хорошо. Карабкается взглядом выше, к глазам. Темно-карие, что твой дуб на обочине. Старый, покосившийся, шелестящий золотыми листями…
Франциск переносится куда-то далеко-далеко. Древнее дерево где-то в неизвестном месте. Ночной ветер колышет его старую листву, срывает ее и уносит вдаль.
По щеке что-то хлопает.
— Ты — здесь? Не смей прятаться! — Ее голос не дрожит. Он режет реальность, как нож — плотную ткань его кошмара. — Ты Франциск Джексон. Ты в своей спальне. На улице — три часа ночи. Я держу твое лицо. Ты меня видишь.
Он пытается кивнуть. В ушах все еще гудит, но сквозь гул проступает ее голос. Четкий. Настоящий.
— Что вы от него хотите? — Франциск не понимает кому адресован вопрос.
— Элай, — на выдохе чужой голос. Точно. Элай. Этот вредный, травмированный своей потерей юноша, когда-то давным давно вытащивший его из беспамятства и горя.
Он делает судорожный вдох. Воздух обжигает пересохшее горло. «Стены, потолок, пол». Это базовое упражнение для управления даром. Найти точку обзора вне живых существ. Статичный объект.
Его сознание, привыкшее повиноваться, скользит в сторону. Он отрывается от жуткой близости каменного мешка, от стальных кандал на запястьях Бруно, от пальцев, сжимающих колбу с этилой. Он «отталкивается» — не от людей, а от мокрого темного камня в углу, от трещины в потолке.
Картинка дергается, плывет, но стабилизируется. Он видит комнату сверху, как камеру наблюдения. Отдаляет картинку, всеми силами срываясь в воспоминания. Они заменяют ему "настоящее". Путаются между пальцев, которых он давно не чувствует.
Вот его собственное тело вместо тела Бруно. Напротив — изломанной куклой тело Николь. Разлитое золото этилы мерцает. Разлитое зарево крови. Его крови.