Пятизвездочный отель.
— Вот ваш ключ от номера. О да! Мы уже год, как говорим по-русски. Завтрак в номер?
— Виски с тоником. «Арабика» в постель.
Все ясно.
— Сколько ему лет, этому русскому? Как ты думаешь, Хозе?
— Тридцать.
— Бабе тридцать три. И она не русская. Подцепил в Лондоне. В прошлом месяце она была здесь с арабом.
О, русский за границей! Ты изменился до неузнаваемости. Это американцы, те, что вместе с Марком Твеном совершили в 1867 году путешествие из Америки в Европу через океан на пароходе, и те, что летят в наши дни на серебристом аэробусе над теми же водами, различаются немногим. Твидовые в полоску брюки сменены на застиранные «Ливайс», а у сданных в багаж чемоданов появились колесики. Все остальное, а главное повадки на чужбине, не изменилось: «О, йес! Садимся в автобус. Сколько лет этой башне и кому отрубили голову на этой площади? О, йес!»
И французы, сменив брюки и юбки на джинсы, все так же бегают по камням Эскуриала и Суздаля, восклицая: «Магнифик!» и «Ремаркабль!».
А русские?
Где приезжий в темной визитке и шляпе, что катил в легком ландо по узкой горной дороге над самым Баденским озером? Больная печень. Курский помещик на водах. Оранжевое, похожее на испорченный апельсин солнце нехотя опускалось в воду. Ландо затемно въезжает в городок и останавливается около здания с игривой надписью «Казино». Здесь помещик за одну ночь спустит все деньги, необходимые ему для лечения.
Где его собрат, что каждый вечер сидит в ложе парижского театра и ждет, когда голос примадонны оборвется на верхнем «ля»? Тогда он вскакивает и бурно аплодирует, а потом уходит в свой скромный гостиничный номер и молча лежит, глядя в потолок. Будет что вспомнить долгими мариупольскими или таганрогскими вечерами…
Неудивительно, что ранним утром около офиса фирмы «Садко» согласно этому делению собрались, не смешиваясь, три разных табунчика. В одном стояли прибывшие на личных машинах, желающие, как и председатель правления, полюбоваться сокровищами Индии. Эти были одеты с иголочки, с чемоданами турецкой кожи, а иногда даже с изобретенными японцами модерн-баулами на колесах. Во втором — угрюмо ждали отправления дети мрачного шоп-племени. Их отличала униформа — пестрые спортивные костюмы и матерчатые, связанные в пакеты необъятных размеров, саквояжи. В сторонке мыкался взвод пилигримов, одетых в застойные костюмы, с рюкзаками, маршрут их лежал в Соликамск, они уже знали, что автобус им будет подан в последнюю очередь, а рейс на Пермь, скорее всего, отменят.
Но именно к их разговорам Николай почему-то прислушивался с особым интересом.
— В 1965 году сплавлялись мы по Катуни. У Большого буруна нас как швырнет. Носом о камень! Очухались в воде, у каждого в руке весло.
— А я попала в тур на острова Франца Иосифа. Единственный тур — больше его не повторяли. Шли мы туда на «Академике Ферсмане», высадились на остров Хейса. Идем, а на берегу каменный гурий и дощечка: «Здесь были обнаружены останки членов экспедиции Смита». Зашли за гурий, а там белый медведь!
— Да-а… Ах, как славно было!
И глаза бывалых туристов заволакиваются голубой мечтательной дымкой.
Николая неудержимо потянуло к ним.
— Романтика дальних странствий? — сурово сказал он, перейдя нейтральную полосу, которая отделяла испытанных палаточников от челноков и постояльцев четырехзвездочных отелей. — Не лейте слезы, есть и сейчас кое-что хорошее. Недавно беседовал с одним дельцом: компания предлагает за умеренную плату посещение бермудского треугольника.
— Бермудского! — ахнули бывалые и с жадностью накинулись на Николая. — Настоящего? Каким образом?
— Теплоход. Одна неделя. Держателям акций банка «Агро» скидка.
— Позвольте, позвольте, но писали, что никакого треугольника нет, что все это газетные утки.
— Была утка, а теперь нашли. Настоящий треугольник. Желающие могут потрогать руками. Особенно удобно пожилым, не надо лезть на гору или сплавляться по реке. Приплыл на теплоходе, опустил руку за борт и потрогал. У меня дома даже есть проспект. Знал бы, взял показать! А еще слышал: в Курске туристам предлагается «Путешествие к центру Земли». Они придумали…
Но тут внимание председателя привлекла стоявшая спиной к нему блондинка. Что-то знакомое почудилось ему в этой спине. Подойдя, он тронул блондинку за локоть, а когда та обернулась, удивленно развел руками: