Председатель товарищества показал ему приготовленную на такой случай бумажку с просьбой представить его сотруднику парка Андре Фандерфлиту.
— О, Андре! — печально произнес директор. На лице его изобразилась скорбь. — Хи дайд.
Слово «дайд» непостижимым чутьем гость понял и скорбно нахмурился. Между тем директор распорядился, в кабинет ввели юношу, обучавшегося когда-то в северной столице в аспирантуре Зоологического института. Обрадовавшись возможности говорить по-русски, тот долго рассказывал Николаю, как под руководством русского ученого Танасийчука изучал на вологодских пойменных лугах муху-серебрянку, а затем подтвердил, что Андре Фандерфлит умер десять лет назад.
— Муха — это очень интересно, — сказал, выслушав его, Николай. — Но в настоящее время меня больше интересует все, что связано с покойным.
— Андре, — сообщил муховед, — был глубоким знатоком птиц. В изучение их перелетов он внес неоценимый вклад. Дело в том, что лето за Гималаями проводят сто сорок девять видов наших пернатых.
— Сто сорок девять? Кто бы мог подумать… Но ближе к делу. У него ведь была жена, Эвелин. Может быть, она жива? Очень бы хотелось навестить, передать привет от дальних родственников из Риги. Выразить, хотя и поздно, соболезнование соотечественников.
— С Андре очень дружил директор.
Директор зоопарка долго сокрушался и вспоминал молодые годы.
— Он говорит, что Эвелин еще жива. После смерти Андре тело покойного, по его завещанию, было перевезено в Мадрас, где семья купила незадолго до того дом. Эвелин живет там.
— Ее адрес?
Адреса у директора не оказалось.
«Придется добираться до Мадраса. Поговорю с Костей. Во всяком случае, это свет в конце туннеля. Не мог же он, умирая, не оставить жене заветный план», — размышлял Николай, покинув зоопарк и снова пробираясь сквозь пеструю уличную толпу.
Незаметно для себя он очутился в старом городе. Здесь человеческая река не текла, а еле сочилась сотнями ручейков, то и дело образуя в каменных порогах пробки и водовороты. Сидя на корточках у тротуаров, у стен домов, прямо на мостовой, тысячи людей торговали с рук, а другие тысячи, фланируя, покупали. Послеполуденное усталое солнце освещало переходящие из рук в руки деревянные статуэтки, стеклянные браслеты, медные бусы, роговые гребни. Тут же на камнях разогревали в противнях приправленный перцем рис и жарили кусочки бананов. Продавцы, крича, разливали по кружкам оранжевый, черный чай. Покупатели, пополоскав рот, сплевывали опивки на камни.
— Супермаркет времен моголов, — пробормотал Николай. — Неограниченные возможности обмануть друг друга. Впрочем, судопроизводство тут, вероятно, упрощено: начистят физиономию и отпустят.
Добравшись до гостиницы, он разделся донага и стал под вентилятор. Жидкие теплые струи потекли по плечам.
— Мадрас? Вы же знаете, его в нашем туре нет, — сказал Николаю вернувшийся с экскурсии, привыкший к индийской жаре Костя. —
Но не огорчайтесь, у нас будет неделя на юге — берег Бенгальского залива. Буддийские храмы, национальный театр, танец «бхарат-натоям» или «разговор с Шивой». На юге вообще будет много интересного, заповедник Бериар — слоны и тигры. Что вам еще надо?
— А Мадрас от него далеко?
— От Бериара? Два часа на машине. У вас там дело?
— Дальняя родственница. Хорошо знала покойную мать. Старушка написала: мечтаю перед смертью поговорить с соотечественником. Антр ну — возможно, завещание.
— О-о, завещание — это серьезно. Ваше личное дело — поступайте как знаете.
— Не только личное. Имею задание от одного журнала написать статью о встречах с эмигрантами первой волны. Небольшое интервью в стиле Набокова.
— Так, оказывается, вы еще и журналист! Так, так… А в анкете написали: род занятий — мелкий бизнес.
— Вы считаете, что журналистика — это крупный? Литературная работа нынче миллионов не приносит. Индивидуальное творчество, вроде шитья тапочек. Исключение — работа на ЦРУ или на забугорного дядю.
— Отлично. Тогда вы мне сегодня понадобитесь. А я за это помогу с Мадрасом. От Бериара туда ходит автобус. Сколько времени вам нужно на юге?
— За один день обернусь… Мадрас! Слово- то какое! Пахнет кофе. Один мой знакомый бредил когда-то Рио. Ничего не получилось… Ну, да ладно… В какую авантюру вы хотите меня сегодня втравить, лекция «Мои мысли о карме»? Думаю, справлюсь, ведь в предыдущей жизни я был отшельником, питался лотосом и жил в пещере в Непале.
— Итак, вот для чего вы мне нужны, — сказал после обеда Костя. — Пустяк, небольшое выступление перед доброжелательной аудиторией. Служащие фирмы «Радха». Это она будет возить нас по стране. Каждый раз, когда я привожу из России группу, мы устраиваем встречу с интересным человеком. В этом туре, я вижу, самый интересный человек — это вы. Доброжелательная аудитория, прохладу гарантирую, встреча начинается в полночь. Можете рассказать о своих друзьях, как им сегодня пишется.