Весной здесь скопилось слишком много воды, дамбу прорвало и поток хлынул в лавинный кулуар. Его-то и видел Алик с противоположного склона.
— Ну как? — не скрывая гордости, спросил Алексей.
— Так ведь не работает! — усмехнулся Алик.
— Вода перемерзает зимой. Приходится эту трещотку заводить, — он махнул рукой в сторону работающей электростанции. — Ничего, сделаем настоящую станцию, еще и обогреваться будем электричеством, и поливать огороды.
— А где ваши огороды?
Теперь рассмеялся технический руководитель, наморщив маленький носик:
— Да ты же прямо возле них Аньку сгреб.
Алик смущенно сплюнул на снег — все, все знали. От Башни по хребту в сторону каньона шел узкий скальный гребень. И Алик торопливо ориентировался.
Гребень этот заканчивался массивным скальным жандармом, скорее всего разделявшим расщелок, по которому он выбирался с озера в каньон. Недурное место для стрелка — оттуда должны были просматривается все подходы к Башне.
Но пройти по самому гребню было делом непростым, а сделать это незамеченным — невозможно. «И если есть там наблюдательный пункт, об этом должны знать все», — решил Алик. Но это никак не вязалось с той логикой, по которой его пригласили сюда.
Скорей всего, стреляли из разных мест, стреляли случайно.
По вытаявшей кромке Алик с Алексеем обошли занесенную снегом ложбину, вышли к одному из ответвлений каньона. Здесь был обрыв, метров на пятнадцать отвесно уходящий вниз. Каньон узкой щелью, поросшей елями, извиваясь, тянулся в сторону Арналау. Впереди были видны еще несколько его распадков, по которым можно спуститься вниз, но они были далеко. Именно здесь был ближайший от Башни спуск. У ног из скалы торчал металлический прут арматуры.
— Мы с Маликом на всякий случай сделали этот ход покруче. Попотели, — пояснил Алексей. — Но теперь любопытные, вроде тебя, к нам без лестницы не поднимутся.
— Почему? — спросил Алик. — Ведь можно и в другом месте подняться на хребет.
— Можно, — подтвердил Алексей, — если знаешь, зачем сюда идешь. А так…
Бредет чудак, любуется красивыми местами, но вот впереди стена. Что же, он будет возвращаться к устью каньона и подниматься другим ходом? Нет, конечно.
Повернет назад, и все дела. Психология.
Впереди внизу виднелась осыпь, возле которой Алика обстреляли в первый раз.
Он вспомнил, как летел котелок. Отсюда стрелять не могли. Скорее всего, стрелок все-таки сидел на жандарме. Именно им заканчивался скальный гребень, похожий на спину динозавра.
Они вернулись к застывшему водяному колесу. Алик обошел Башню справа, перед ним открылось знакомое ущелье. Как на ладони, виден был его маленький домик, прилепившийся к скале. «Ну и устроились! — позавидовал он. — Всякая сволота еще только к леснику подъезжает, а здесь уже все известно».
Вернулись они к обеду. Женщины накрывали стол. Аня стала чуть оживленней, чем вчера, но все равно упорно держала дистанцию, хотя все колонисты с явным азартом подталкивали их друг к другу. «Рвануть домой прямо сейчас, что ли? — раздраженно подумал Алик. — Если спуститься по кулуару, засветло уже не успеть». И тут пришла в голову дельная мысль. Он отодвинул тарелку.
— Ну, спасибо! Накормили, квасом напоили, помыли, обстирали — пора и честь знать.
— Живи! — предложил Сергей, поглаживая окладистую бороду. — Места хватает.
— Кошка у меня брошена голодной. Начнет по лесу шляться — беркуты сожрут или рысь задерет… Да и траву резать надо… Каньоном, что ли спуститься, — будто раздумывая, небрежно сказал он. Зевнул. А сам внимательно следил за лицами сидящих — будто не расслышали или не поняли они его. Только Алексей хмыкнул и стал отговаривать:
— Намучаешься, в каньоне снега по пояс. И ради чего?
— Свиньи там должны быть, посмотреть надо.
— Ну, как знаешь… Тогда уж гости до утра — день короткий… Подумай. А то спустили бы тебя на лебедке прямо на поляну, а там до дома рукой подать…
— Двадцать четвертого декабря будем ждать, — сказал Сергей. — У нас праздник зимнего солнцестояния.
После обеда Алик прилег, уснул. Очнулся в сумерках с тяжелой головой. Не для него такая жизнь. Утром Алексей вызвался проводить его до каньона, принес веревку и сбросил конец вниз. С ними пошел и Виктор, которого об этом попросил сам Алик: кто знает, не полоснет ли этот говорун ножом по веревке?