Оления едва успела пройти треть пути, намереваясь выйти в общий холл, как наткнулась на кого-то, сама опешив.
- Приветс-с-ствую вас, Оления Корф, прошу прос-с-с-следовать за нами,- ее окатило ментальной силой и ароматом сырого камня с примесью соли. Это был оборотень, наг, за его спиной стояли еще четверо – вампиры и перевертыши, все в военной форме Совета. – Именем Совета бессмертных, вы призываетесь на Великий Совет, и должны прибыть в Священные Залы у Древа незамедлительно по распоряжению Советника Августина Шивийского.
Оления удивленно заозиралась. Не поверить было невозможно, если наг был не гонцом от Совета, его не пустили бы и на подступы к землям Лороны. Она склонилась в поклоне и холодно проговорила:
- У меня есть время на сборы?
- Немедленно, - коротко и безучастно проговорил наг, - мы сопроводим вас.
Глава 38
Новый Свет, верховья Амазонки,
Комнаты при Священных Залах Эльдорадо,
День Великого Совета
Бальтазар чувствовал себя вымотанным. Открытые раны затянулись, но кости еще ныли. Вокруг так тихо, что было слышно, лишь как стучат полностью не втянувшиеся когти, когда он переступал на массивных мягких лапах, следуя за безмолвной, что мерным маятником соблазнительно покачивала бедрами перед самым носом хищника.
Наконец, Бальт смог обуздать тревожность и перестал напряженно озираться, чувствуя безопасность. Демоница плавно остановилась, упершись в глухую стену с гравировкой сложных узоров. Ирбис послушно опустился на пол за ее спиной, не доходя до нее пары шагов, с интересом ожидая, что будет дальше. Девушка все так же плавно осела на колени, спиной к большой кошке и быстро начала обводить узоры пальцами, следуя по бороздкам рисунка, отчего узор заискрил, словно подожженный фитиль.
«Стань частью этого мира! Это у тебя в крови! Что там еще мне твердят все вокруг? И при том, каждый день и час я вижу все новую магию. Вот что она делает? Открывает врата? Как я должен к этому привыкнуть? Посмотрел бы я, как Август со всей своей надменной спесью встает на колени, чтоб пробраться в свою спальню. Абсурд». Едва та обвела все, раболепно опустила голову ниц перед своей работой, утыкаясь лбом в основание стены, узор задвигался, переплетаясь, как лоза. Демоница замерла, не поднимая головы, прогнувшись колесом, отчего лопатки доверчиво оттопырились назад и отчетливо выделялся каждый позвонок, придавая ее фигуре неуловимой хрупкости. Лозы рисунка нехотя расступились, как разъехался бы театральный занавес, снова каменея по сторонам импровизированного прохода. Безмолвная будто подлетела, так быстро поднялась на ноги, пропуская барса в образованный коридор, который по итогу, скорее походил на вход в пещеру, нежели на дверь.
Ирбис поднялся на лапы, встряхнувшись и обойдя провожатую, проследовал внутрь.
Огромные покои поражали размером. Эта комната была раз в 10 больше той, что скрывалась в замке Августина. Ирбис осмотрелся, прицокнув. В теле кошки звук получился чем-то средним между клацаньем зубов и чавканьем. Проход с шуршанием затворился, вновь обретая вид стены в витиеватых рисунках, едва безмолвная ступила следом, переходя черту порога. В центре комнаты была импровизированная гостиная, занимавшая добрую треть, она чем-то походила на обеденный зал Замка Августина, излюбленный камин, четыре мягких глубоких кресла, журнальный столик. У самого потрепанного на вид кресла на небольшой тумбе крупная, искусно литая чаша. Шелковый, совсем тонкий ковер, с миниатюрной вышивкой. Чуть дальше, в глубокой овальной нише утопало королевского размера ложе, чуть скрытое за тонкими занавесями цвета индиго.
«Он сказал, обратиться в купальне», и зверь завертел головой в поисках необходимого.
Безмолвная, позвякивая цепями, легкой поступью подплыла к ирбису, нежно потрепав за щеку, как домашнюю киску. Бальтазар брезгливо отшатнулся, а девушка, и не заметив, указала на резную дверь слева.
«И чего же ты хочешь? Как мне открыть дверь? Просто проломить лапой?», в ирбисе отчетливо взбурлила злость. Девушка пригнулась, заглядывая Бальтазару в глаза, теперь накрыв морду ладонью между ушей. Он фыркнул, стряхивая ее руку с головы, и направился туда, куда она указала. Дверь оказалась приоткрыта, чего не было видно от входа.
«Может я и зря бешусь… Или это усталость? Какой-то я стал слишком раздражительный», он снова повернулся на безмолвную, ожидая, что та подойдет, но она была неподвижна, отчего ирбис все больше заводился. Он замер, развернулся на лапах и вошел в купальню.