На глаза Бальтазара попался бледный высокий юноша, в щегольском европейском фраке, с изысканным шейным платком, по виску которого, отчетливо пульсируя, вилась алая вязь.
«Вампир, чистокровный, с меткой, сильный», ирбис напрягся, но заметил, к парню подошел один из местных оборотней. Обменявшись рукопожатиями, они удалились, дружески переговариваясь. «Здесь безопасно. И сейчас идет Великий Совет, все бессмертные тут, вампиры и оборотни, надо расслабиться. С чего я взял, что встречу лишь подобных себе?»
Словно подтверждая его мысли, оглушая толпу, прогремел в воздухе голос конферансье, которого Бальт не видел:
- Дорогие гости священных залов, хор сирен был рад исполнить для вас эти чудесные баллады. Следующая их песня посвящается Великому Древу с нижайшей просьбой, в этот торжественный день, даровать, наконец, истинную эйну их императору, Великому морскому черному Нагу! – И зал снова наполнился чарующими и теперь звенящими с такой любовью и нежным благоговением голосами.
«Даже сирены, а я испугался, увидев обычного вампира», перед провожатыми безмолвными раскрылись двери в зал, походящий на огромный Римский Колизей с пьедесталом-трибуной по центру. Бальтазар прошел, выходя за демоницами в центр арены и огибая пьедестал, подошел к массивным резным двустворчатым дверям. Путь окутывал терпкая смесь ароматов, отталкивающих, приторно сладких и гнилостно-тошнотворных и теплых, мягких, мускусно-звериных, что привлекали. Оборотень знал, этот зал опустел лишь недавно, за этими дверями его ждут сотни сильнейших бессмертных всех мастей.
Ворота распахнулись бесшумно, открывая проход к настоящей, мощенной площади со всех сторон окруженной неприступными цельно-каменными стенами.
«Будто площадь в жерле вулкана», подумал барс, озираясь.
В центре золотая брусчатка начинала опадать, утопая в песчаном пляже, странно, слишком ярко искрящемся на солнце, и ловя отблески необычно высоких бревен-факелов. «Странно. Для чего жечь факелы днем, да еще такие высокие и так много», промелькнула в его голове мысль. Факелами был усеян весь пляж, блики играли на воде крупного озера в центре. В самом сердце озера, над водой на добрых пару метров возвышался крохотный клочок черной земли, оплетенной массивными корнями гигантского дерева. Дерево излучало слабое, едва различимое свечение. Ирбис напряг зрение, но оно пока находилось слишком далеко, чтобы Бальтазар мог его детально рассмотреть. Девушки вели его сквозь площадь. У самого пляжа на крупных камнях сидели торжественно-одетые бессмертные всех мастей. Члены совета стояли чуть дальше, наблюдая за шествием Бальтазара и его провожатых, что испарились, едва он оказался в центре.
- Старейшие бессмертные, - выйдя чуть вперед, громко проговорила Кали, - приветствуйте оборотня ирбиса, Бальтазара Драгоша, чистую кровь от прародительницы света Эйны, Сына лунного Света, пробудившегося Огненного воина.
Бальтазар остановился перед ней, оставляя сидящих за спиной. Собравшиеся сохраняли почтенное молчание.
- Пусть же докажет, что он тот самый, что он – Огненный воин, чтобы мы приветствовали его, - спокойно проговорил кто-то за левым плечом. Барс не повернулся, продолжая внимательно смотреть на Кали, что лукаво улыбнулась. Он нашел взглядом Августа, но его лицо оставалось безучастным.
- Что ж, Бальтазар, докажи, что ты тот, кем я представила тебя, прикоснись к Великому Древу. - Она указала в сторону пляжа. Ветер полностью стих, отчего пламя факелов свечами било ровно вверх. Бальт шагнул в сторону блестящих песчинок и величественного растения. – Ты должен ступать по священному золотому песку босыми ногами, - проговорила Кали тише, лишь для него и он кивнул.
У самого пляжа он легко сбросил сандалии. Ступни проваливались, окутывая пальцы песчинками. Сделав всего несколько шагов, мужчина ощутил метаморфозу, ноги плавно не по его воле деформировались, обретая очертания лап. Зрение сменилось, он словно стал ниже, делая следующий шаг уже в теле белоснежного барса. Халат остался лежать на полпути к воде. Теперь, уже кошкой, он видел, что вода, как и само Древо мерцала, и не отталкивала как та, в купальне. Древо звало, мелодично позвякивая листьями и оборотень, будто зачарованный этой песней природы, шел на зов.