- Направо, теперь налево, теперь по лестнице. Да нет, дуреха, не туда, - они почти пришли, когда одна из девиц, перепутав дверь, ввалилась в комнату Августа, подтягивая Бальта и спутницу за собой.
- Какая роскошь, Бальти! Красное дерево, антикварная резьба, шелковые простыни и батистовые занавеси, а какая кровать! Да ты никак лорд или граф! Мы вообще всегда думали, что замок на холме заброшен, а тут живешь ты. Такой одинокий, жаждущий женской ласки.
Бальтазар даже отвлекся от дам, оглядывая комнату, в которую, наконец, попал вопреки строгому запрету хозяина покоев.
«Так вот как ты живешь, мой милый Август, теперь ты ничего от меня не скроешь, пожалуй, это отличное место…». Зверь хотел пометить территорию, контроль давно растворился, чего Бальт даже не замечал, срастаясь с мыслями своего внутреннего духа. Тайный мир, раскрылся, Бальтазар чувствовал победные нотки барабанной дроби в сердце, мысли плыли, и сконцентрироваться не удавалось, он упал на гигантских размеров ложе, отчего постель вздыбилась, волнами простыней расходясь вокруг, обрамляя его тело. Ему больше не хотелось думать, он медленно расстегнул пуговицы легкой мужской сорочки, оголяя совершенные формы рельефных мышц.
- О…ты великолепен!!! – кинула одна из красоток заползая на него, одновременно освобождаясь от платья.
- Роксана, таким сокровищем надо делиться, не будь жадиной! – надув полные губки, проныла блондинка, следуя ее примеру и уже впиваясь в плечо Бальта острыми коготками.
В считанные секунды Бальтазара освободили от остального одеяния.
Он закрыл глаза, глубоко вдыхая спертый воздух этой комнаты, наполненный смесью горького гиацинта Августа и сладких восточных масел с нотками какао, так пахла Арахна. Ее аромат будоражил зверя, вопреки логике. В паху болезненно затвердело. Бальт старался не дышать, сосредоточившись на реальности. Ловкие женские пальцы, казалось, были повсюду, но сквозь его ноздри все же пробивался ароматный шлейф маленьких фиолетовых соцветий сладких назойливых цветов смешанный с еще более назойливым манящим пряным дурманом сандала и розы с бездонным шоколадным послевкусием, жадно пробивающим себе дорогу, через легкие, по венам к самому сердцу, где загорался ее образ. Пронизывая оборотня холодным взглядом отрешенных белых зрачков, Кали смеялась. Бальтазар слышал её волшебный голос в голове.
-Ты думал, что так просто выкинешь мой образ? Я есть сама страсть и любовь, воплощение женского начала. Думал, что меня смогут заменить придорожные шлюшки? Глупый-глупый мальчик…- голос как будто издевался, не давая расслабиться, заставляя думать о той, кого он так страстно хотел заполучить бы сейчас, вместо этих подстилок. Человек на задворках подсознания взывал к сущности, что главенствовала в оборотне сейчас, вопила, что связь с Кали навсегда подорвет доверие Августа, разрушит их пока только зарождающуюся дружбу. Но коварный женский голосок, все продолжал. – Что, тебя смущает? Не уж то мой запах, так дразнит твои кошачьи ноздри? А как ты хотел? Ты же пытаешься запачкать простыни моего мужа, а значит и мои простыни… Простыни, на которых совсем недавно лежало мое тело, мои волосы рассыпались по этим подушкам, на этом шелке мое тело сладко изнывало под мягкими чужими пальцами, до влажного пота. Каждый мой стон был для тебя. Забери меня у Августа. Я подарю тебе мир сродни грезам, ты утонешь в жаре липкой мускусной испарины. Ты в моем мире, в моем месте уединения, в моем ложе для утех.»
Бальту казалось, что он сходит с ума, образы девушек смешивались перед глазами, заменяясь ее ликом, он сопротивлялся, пытаясь прекратить эту пытку. Но каждый раз, захлопывая густые ресницы, ему казалось, что как тогда, на ритуале, руки Арахны разделились превратившись из пары в десяток. И сейчас ее четыре ладони ласкают его тело, ее губы, заманивают вглубь омута истомы…
«Нет, я не поддамся, ты не смеешь играть со мной!»
- Какой ты горячий!!!- пробился сквозь плен сознания женский голосок.
- Заткнись! – рявкнул, неожиданно грубо Бальт и резко притянул вторую девушку к себе. Он старался не слушать внутренний голос, не закрывать глаз. Грубо хватая то, в чем он видел спасение от наваждений, не рассчитывая силу. Он старался убежать от её образа, оставляя синяки на белой коже своих добровольных жертв.