С порывом холодного северного ветра, Август плавно и бесшумно, тенью влетел в окно. Он уже несколько часов молча наблюдал за муками Бальтазара.
«Идиот, и он еще пытался за мной следить, когда не замечает меня даже у собственного окна. С его чувствительным кошачьим нюхом, любой давно почуял бы мой запах, его даже простые люди чувствуют или все же подцепил что-то и эти шлюшки перебили ему нюх!? Мелкий, ничтожный котенок, нагадивший там, где ему не следовало, спит, как-будто так и надо».
Август медленно приблизился. Бальт неровно дышал, немного подергивая головой, будто уклоняясь от чего-то. Веки нервно подрагивали.
- Вставай, есть разговор! – гаркнул Август мужчине.
- Август! Ты вернулся. – подскочил, будто не спал, Бальтазар, - мне совестно, я не должен был… Я так виноват! Я хочу загладить вину.
Он взвился, поднимаясь на ноги стремительно.
Взгляд Августа потеплел и неожиданно юноша привалился к стене и заговорил, скорее в пустоту, чем обращаясь к собеседнику:
- Сядь, успокойся и послушай меня. Мой долг оберегать тебя, как минимум до Совета. Я не должен был сдерживать тебя, но мне не безразлична твоя судьба, это я готов признать. Не могу остаться в стороне. Я готов в первый и последний раз простить твою выходку. Но ты должен понять, как тяжело мне это дается. Я, пожалуй, даже Кали не прощал ничего так легко. Кроме меня тебе не сможет помочь никто.
- Я могу остаться? – тихо пролепетал оборотень.
- Можешь, - выдохнул юноша, - но сейчас ты очень устал, тебе нужно поспать.
Глава 8
Тяжело открыв веки, Бальтазар пытался определить, сколько же он спал. По телу блуждала бодрящая легкость, так крепко и сладко он не спал уже очень давно. В комнате было темно и тихо, легкий, едва уловимый ветерок ласкал кожу, раздувая балдахин из серебристого виссона. Он снова закрыл глаза, вспоминая, казалось, то что произошло несколько минут назад, а не вечером накануне и невольно улыбнулся. В животе предательски урчало, Бальт молниеносно вскочил и наскоро одевшись, распахнул массивную дверь.
Пожилой дворецкий, видимо, уже не первый час ожидающий его пробуждения, с нескрываемым энтузиазмом, молча протянул ему свернутый листок из дорогой белой бумаги и медленно удалился.
«Жду тебя в библиотеке. Ужин уже там.
Август »
Бальтазар вглядывался в тонкие почти каллиграфически-ровные завитки его подчерка.
«Почему он прислал записку? Он мог бы передать все через прислугу. Или сказать сам. Странно».
Тревожная морщинка между бровями становилась глубже, оборотень напрягся, пытаясь понять, но ответ не приходил. Сжав листок в ладони, он решительным шагом сбежал по винтовой лестнице и направился к библиотеке. Бальтазар редко заходил туда, она располагалась в восточном крыле. Огромный сводчатый зал, напоминал святилище, ирбису всегда было неуютно в местах, подобных этому. Чем-то она смутно напоминала злополучную Черную Церковь, ту самую, что в корне изменила его жизнь. По обеим стенам стройными рядами шли сотни стеллажей с миллионами книг, старинных, пахнущих пылью фолиантов и искусных гравюр. Август сидел в огромном кресле, пламя камина отражалась в идеальных чертах его каменного лица, сейчас он походил на мраморную статую, даже глаза не выдавали в нем жизнь. Бальтазар заворожено смотрел на эту картину, в сердце медленно неуловимо вползал страх. Он неуверенно шагнул вперед, будто боясь его спугнуть.
- Садись, ужин на столе. Я уверен, ты голоден, – голос доходил, казалось, издалека, чудился нереальным.
Бальтазар опустился в кресло напротив, запах жаренного свиного окорока заполнил ноздри, желудок снова довольно заурчал в предвкушении.
- К чему такая таинственность? Не люблю этот зал.
Август повернулся, в глазах мелькал тревожный огонь.
- Здесь нас не потревожат, – тоном, нетерпящим возражений отрезал он, - слушай меня внимательно…