Бальтазар вскочил и начал метаться по залу.
- Что значит обращенных? Они превращают людей в себе подобных? – проревел он, проносясь мимо.
- Человек не может стать вампиром, это невозможно, я уже говорил, будь внимательнее. У вампиров есть четкая иерархия, все зависит от гена серебра в составе их крови. Чем слабее ген серебра в их крови, тем ниже их социальный статус. Верховные аристократы правят остальными, они в разы сильнее обычной нежити. Но сила к вампиру приходит лишь с восхождением, моментом обретения метки. С этого момента вампир прекращает стареть. До восхождения юный вампир слаб, чуть сильнее человека, однако, его жажда неконтролируема. Он не может отказать себе, кидаясь на все живое, в чьих жилах течет кровь. Чем чище и сильнее в нем ген серебра, тем более он сдержан и силен даже до обретения метки. Метка приходит к 20-30 годам. Чем древнее и чище энергия тьмы и серебро в крови рода, тем раньше метка восходит на лбу истинного. Они рождаются, взрослеют и, обретая метку ночной мглы, более не меняются. Самые сильные семьи и рода, их не много. Их лидеры перестают стареть в расцвете сил, на пике юности. С меткой к ним приходит полный контроль, они питаются, когда это необходимо и запах свежей крови, звук трепещущего пульса не тянет их. Высшие аристократы чаще всего при восхождении обретают и наследственные дары, разные, кто-то читает мысли, кто-то левитирует. Но их метка также и их проклятье, с меткой они теряют возможность произвести потомство. Простой вампир, имея мало серебра и слабую искру, обретет метку к 30, а то и 45 годам, наплодив десяток детей ночной мглы. Аристократ, получив метку в 20, успеет передать свои гены лишь одному, максимум паре потомков. Они редко успевают завести более двоих детей, и тщательно подбирают пару своим детям, еще способным к размножению, среди таких же аристократов, чтобы серебра в потомках было как можно больше, они были сильнее и получили наследственный дар по крови одного из родителей. Вот только крайне редко в одном сильном роду есть юная вампирша до двадцати, а в другом такой же юный вампир, они оба аристократы, и оба еще не обрели метку. Поэтому аристократы от нежити очень малочисленны. Едва рождается потомок в одном из родов знати, как ему сразу подбирают пару на будущее, времени до восхождения крайне мало.
- Я понял про вампиров. Есть Верховные – самые сильные в роду, есть аристократы, они рано прекращают стареть, плодятся между собой, отчего их мало, но они сильнее простых вампиров, к тому же обладают дарами. Есть обычные вампиры, слабее знати, но их много. Но ты так и не рассказал, кто же такие обращенные, если они не вампиры.
Август удовлетворенно кивнул.
- Обращенные – они низшая нежить, люди укушенные, но не убитые вампиром, с которым тот поделился своей кровью. Рабы своих создателей, слуги, или если хочешь, фамильяры, теряющие разум чудовища, марионетки в руках того, кто их укусил, идеальная армия, если их много. В них нет рассудка, лишь слепое подчинение голосу хозяина.
- Почему же вампиры не плодят обращенных в тайне от Совета. Что им мешает, кусать новых людей и держать таких подальше от глаз, пока армия не будет собрана.
- Их проблема в том, что только высшие аристократы могут управлять множеством таких обращенных, остальные же способны удержать не более 5-6. Если вампир слаб, обращенный, которого он не может удержать, умирает. Например, вампир способный удержать лишь одного фамильяра, когда будет обращать второго, первого потеряет. Второй просто займет место предшественника, а их общее количество не поменяется. Но теперь на карте расстановки сил есть ты. Аристократ испивший крови Огненного воина, сможет создать и удержать многотысячную армию обращенных. Ему больше не будет нужды получать квоты на количество марионеток, он поработит Совет.
- И сколько аристократов сейчас здесь? Какую армию они способны создать? – ужас обдавал холодом, внутри будто все сжалось.
Август закрыл глаза и, едва приоткрыв рот, выдавил:
- Это не имеет значения, успокойся. От тебя сейчас требуется лишь спокойно отсидеться в крепости до Совета. После обретения регалий, ты будешь непобедим для любой армии живых или мертвых.