Рассвет уже брезжил на горизонте, разнося над океаническим берегом соленые освежающие брызги, донося в затхлую комнату свежесть утреннего рассвета. Бальтазар не мог сомкнуть глаз. Он осознанно ждал, ждал, что дверь распахнется и войдет Август, полный ответов, но дверь молчала.
Оборотень встал с кровати.
«Нужно развеяться, глотнуть воздуха. Мне не запрещали выходить».
Он резко подался к двери, накидывая на плечи мужскую сорочку, внизу давно все стихло. Дом уснул, вздыхая под яркими лучами нежного солнца. Комната, где вчера было так людно, опустела, напоминая о вчерашний ночи лишь запахами витающими над столом и наполненными пепельницами, с черными закопченными краями. Ирбис, поморщившись, открыл тяжелый засов на дверях.
- Далеко собрался?
Звонкий голос, с нахальной иронией проник в кровь, заставляя ее пениться и биться о стенки сосудов.
- Тебе то какое дело,- ощетинился Бальтазар, сделав паузу и остановившись, - Мария, кажется, так тебя зовут.
Девушка за спиной недовольно фыркнула, уже дыша в его затылок. Ноздри нещадно щипал ее запах, настолько, что у оборотня темнело в глазах от нежданно нахлынувшего возбуждения. Теперь он осознал брошенные вчера демоном слова о течке этой старшей дочери вождя клана рысей. Мария явно уловила как он напрягся, вступая в игру, подзывая самца внутри на уровне инстинктов, будоража в оборотне инстинкт охотника.
- Грубиян! Не хочешь по-нормальному, так вали отсюда, нечего тут выкобениваться. Мы тебя не звали и не ждали, ты пришел сам. Бальтазар, тебя ведь зовут так? – с ехидным упреком протянула она, отталкивая того от двери, резко распахивая ее и проходя вперед на свежий поток воздуха и утреннего солнца.
Бальт гортанно рыкнул, скривив губы и следуя вперед. В дневном свете она казалась хрупкой, тонкий стан, плавная округлость бедер, походка. Именно в походке чувствовалась кошачья грация, заставлявшая глаза барса возгораться. Она приковывала к себе, не давая сопротивляться, заводя, притягивая. И этот её невозможный запах дурманил.
- И не нужно тут реветь, - добавила она, полуповернувшись, - мы в большом и людном городе, тебя расколют моментально. Ты б еще перекинулся прямо здесь, вот была бы потеха. Интересно, через сколько секунд тебя бы заарканили и отвезли в цирк для уродов, где показывают людей-змей, мальчиков-собак и женщин с бородой или тремя грудями.
- Перестань меня провоцировать. Не знаю к чему ты привыкла, но мне абсолютно плевать сколько тебе лет и кто ты там в своей среде, просто дай мне пройти и не мешайся под ногами! – ощетинился барс.
Мария сверкнула глазами и в долю секунды, одним толчком повалив его на землю и выпустив из хрупкой ручки 3 огромных когтя, пригвоздила его к земле, с победной яростью приставив их к сонной артерии и восседая сверху.
- Не советую со мной шутить, котенок. Твой белый пушок на голове, вовсе не говорит о твоих мужских достоинствах. То что у тебя на меня стоит, вовсе не дает тебе права разговаривать со мной в таком тоне!
Бальтазар не шевелился, пребывая в облаке ее аромата. Он чувствовал ее жар, тесно сжимающий торс. Ее буйный необузданный нрав не отталкивал, скорее заставлял думать в другой плоскости, горизонтальной.
«Какая горячая штучка. Хотел бы я … Нет! Черт, о чем я думаю? Нет и еще раз нет!»
Бальтазар закрыл глаза, сосредоточившись, и, распахнув их, выпустил на волю ярость, так как учил его демон. Черти выскочили из огромных черных зрачков, купаясь в ядовито зеленом зареве. Он хотел раздразнить ее, посмотреть, как поведет она себя дальше.
- Пшла прочь, если у меня и стоит, то уж явно не на тебя. Я предпочитаю женщин, которые умеют управлять тем, что я могу подарить им, а не бесятся от собственного одиночества.
Он скинул ее с себя, быстро поднимаясь с земли.
В голове неожиданно мелькнул образ Кали, только волосы ее отчего-то стали длинными каштановыми локонами, а глаза двумя карими кошачьими полосками яростно манящими к себе. Бальт встряхнул головой, отгоняя странную картину и не оборачиваясь, но чувствуя ее взгляд на коже, рванул вдоль прибоя в сторону леса.